Павел Басинский: «Зрительские симпатии достались Толстому»

Текст 
Июл 10 2018
В интервью радиостанции Baltkom писатель, руководитель творческого семинара в Литинституте Павел Басинский рассказал о фильме «История одного назначения», для которого Павел Валерьевич написал сценарий в соавторстве с Дуней Смирновой и Анной Пармас.

6 сентября на экраны выйдет новый фильм Авдотьи Смирновой «История одного назначения». Фильм снят по сценарию, который написали Павел Басинский, Дуня Смирнова и Анна Пармас (признание ей принес фильм «Кококо», а славу - клипы на песни группы «Ленинград», первый из которых, «Экспонат», посмотрели в сети более 109 миллионов раз).

Об этом в эфире радио Baltkom рассказал сам Павел Басинский – писатель, литературный критик, автор ряда бестселлеров о жизни Льва Толстого и Максима Горького, лауреат премий "Антибукер" и "Большая книга" Павел Басинский.

«Картина возникла из трех или четырех страничек книги «Святой против Льва», а точнее из небольшой ее главки «Спасти рядового Шабунина». Это история о солдате, которого в 1866 году расстреляли за пощечину офицеру. Лев Толстой выступал его адвокатом на суде. Была такая история в его жизни. Она абсолютно реальная. И все лица в фильме тоже реальные люди, и канва истории абсолютно реальная, но все диалоги героев нами выдуманы.

Толстого играет Евгений Харитонов, не очень пока известный актер, но он очень похож на молодого Толстого. Потому что на момент этой истории Льву Николаевичу было только 38 лет, он еще только писал «Войну и мир», разводил японских свиней и выращивал кофе у себя в оранжерее. Молодую Софью Андреевну играет Ирина Горбачева, в картине заняты также Андрей Смирнов и Анна Михалкова. Простите, что я так нахваливаю этот фильм, но мне очень было приятно что на «Кинотавре» наша картина получила главный приз за сценарий и приз зрительских симпатий, что еще более важно.”

О cудьбе русского языка в Латвии

«В Латвии сейчас идут серьезные баталии в связи с переводом всех школ на государственный язык обучения. Сегодня это болезненная тема, обсуждаемая в Латвии, в которой русское население составляет около 30% (в Риге - около 38%). Речь не только о борьбе русских за родной язык, но и в целом о перспективе выпускников школ и высших учебных заведений.

Сегодня выпускники школ выходят со знанием русского, латышского и одного из других мировых языков. Все подростки свободно говорят на русском и латышском. Теперь языковая палитра будет беднее - ради чего? Просчитаны ли все последствия и будет ли Латвия как государство сильнее и сплоченнее в результате?,» - такими вопросами задался писатель после встречи с рижскими читателями.

„Я не силен в политике, но кое-что знаю о русско-латышских культурных связях. Культурная история Латвии тесно и кровно связана с культурой России. В Риге родились и провели детские годы Сергей Эйзенштейн и жена урожденного киевлянина Михаила Булгакова Елена Сергеевна, чей дом в центре города называют "домом Маргариты". В Риге и до революции, и после существовали русские издательства и русские журналы. В условиях имперской цензуры русское слово в Риге обладало даже большей свободой; здесь печатались запрещенные в России сочинения Толстого.

Отдельная тема - русская эмиграция в Латвии после революции и создания независимой республики. И конечно - советская Латвия и ее культура. Этот "островок Европы", куда стремились из России писатели и режиссеры, где снимались культовые фильмы от "Семнадцати мгновений весны" до "Шерлока Холмса", которые и сегодня остаются одним из главных туристических брендов Риги. Можно, конечно, все это уничтожить росчерком политического пера, но нужно ли это самой Латвии?

О «главном железнодорожнике Латвии»

«Я без всякого преувеличения счастлив, что познакомился в Риге с журналисткой Ксенией Загоровской, которая написала единственную на сегодняшний день биографию "главного железнодорожника Латвии" Ивана Ивановича Озолина (Яна Озолиньша). Человека, который в 1910 году служил начальником железнодорожной станции Астапово, где во время "ухода" из Ясной Поляны вынужден был сойти с поезда Лев Толстой. Латыш по происхождению и лютеранин по вероисповеданию, Озолин предоставил последний приют мировому гению.

И это история не только России и Латвии, это мировая история, в которой Россия и Латвия оказались "на пересечении судеб". Книга Загоровской, изданная по-русски в 2016 году в Риге и затем переведенная на латышский язык (как раз латышское издание имело огромный успех, в России книга Загоровской менее известна, мне не удалось ее здесь достать), называется "Начальник последней станции. Иван Озолин и Лев Толстой: пересечение судеб". Читая ее, я поражался, насколько прихотливы и непредсказуемы были судьбы этнических меньшинств в императорской России.

На судьбе Озолина, рожденного в Витебске, но числившегося "гражданином Риги", женатого на саратовской немке и, по некоторым сведениям, стихийного "толстовца", как по капле крови, можно изучать имперскую историю России, где последний кров великому русскому писателю предоставляет латыш, а последним спутником является словак доктор Душан Маковицкий. Именно они остались возле тела скончавшегося 7 (20) ноября Толстого, когда все родные и близкие, уставшие от забот, разошлись отдыхать.

По воспоминаниям Озолина, они говорили друг с другом по-немецки - единственный общий язык, который оба они знали в совершенстве. "Не помогли ни любовь, ни дружба, ни преданность", - понурив голову, произнес Маковицкий.

Не знаю, почему, но меня пробирает до костей эта сцена! И есть в ней что-то, что гораздо больше говорит о дружбе народов и подлинном интернационализме, чем самые высокие слова и выражения.

Об отношении к русским писателям в свете санкций

К России сегодня везде относятся по-разному. Скажем, во Франции очень почтительное отношение к русской литературе и прежде всего – к современной. Почти все, что пишут современные русские писатели, практически мгновенно переводится на французский язык.

С другой стороны, англичане, например, не интересуются никакой другой литературой, кроме собственной. Они очень самодостаточные люди. Американцы такие же. Они законно считают, что у них своя мощная современная литература. И это действительно так. Поэтому редко, кто из русских писателей может там прозвучать.

А недавно произошел вообще очень многоговорящий случай. Мы были в Парижском книжном салоне и в связи с тем, что это совпало с ситуацией вокруг дела Скрипалей, президент Макрон, который был на открытии этого салона и, естественно, по протоколу должен был посетить российский стенд, к нам не пришел. Это был демарш. И он получил обратный эффект – к нашему стенду люди стали просто ломиться. Они дружески хлопали нас по плечам и говорили, какие мы правильные и замечательные. И я понял, что для французов демарш со стороны власти – это наоборот в пользу того, против кого он направлен.

То есть никакой враждебности я во Франции не чувствовал. Как впрочем и в других странах. Мне в этом отношении вообще проще, поскольку мое творчество связано с Толстым, и в любой стране мира, где бы я не выступал, Толстого все воспринимают как своего родного дедушку. И все испытывают небывалый интерес к его творчеству, семье, биографии.

Конечно, к такому писателю как, например, Захар Прилепин за рубежом относятся иначе, более политизировано. Захар тоже был на Парижском книжном салоне, им страшно все интересовались. Но его меньше всего о литературе спрашивали, в основном об отношениях с властью, о войне на Донбассе и так далее.

Когда я начинал входить в литературу во второй половине 80-х годов, для моего поколения было как-то неприлично участвовать писателю в политике. А сейчас более молодое поколение, напротив, довольно активно участвуют и в политике, и в общественной жизни, и при этом в разных лагерях. С одной стороны, Дмитрий Быков. С другой стороны, Захар Прилепин, Сергей Шаргунов, который спокойно становится депутатом Госдумы.

Сегодня писатели действительно влияют на жизнь и политику, и не боятся этого. Во многом это зависит просто от темперамента человека, насколько его хватает -- и книжки писать, и политикой заниматься, и на Донбассе воевать. Но, конечно, того уровня влияния на общество, которое оказывал Толстой или Горький сегодня, конечно, нет. И скорее в силу того, что сегодня литература уже не является для нас всем. Появилось много чего другого – телевидение, интернет и так далее. А во времена Толстого литература была для людей всем – отдыхом, информацией, аналитикой.

Почему Пушкин, а не Толстой – это наше все

"Лев Николаевич давно перестал быть просто национальным российским писателем. Он такой же свой писатель для англичан и французов, как для русских. Мы просто должны гордиться, что он наш. Пушкин, например, универсальный национальный гений, но миру, Европе, Индии, Китаю он все-таки не так понятен. И Пушкин остался нашим всем. И я тоже не знаю лучше писателя, чем Пушкин. И если меня спросят, кто лучший писатель, я скажу – Пушкин!"

О своих книгах про Льва Толстого

"Все главные книги, которые я написал на сегодняшний день – это книги о Льве Толстом. Первая называется «Бегство из рая» и посвящена уходу Толстого из Ясной Поляны. Меня очень волновала эта история, я много читал литературы вокруг, читал дневники самого Льва Николаевича и его близких людей, и понял, что уход писателя из Ясной Поляны превратили в некий миф. Потому что он уходил из дома не для того, чтобы что-то сказать человечеству, а из-за тяжелейшего семейного конфликта. Мне хотелось в этом разобраться, и так появилась эта книга.

Еще очень интересная и важная тема – это конфликт Толстого с Церковью. И так сложилось, что для меня лично неслучайной фигурой по разным причинам был Иоанн Кронштадтский, который у нас только в 90-е годы был причислен к лику святых. Это было первое, кстати, распоряжение, которое подписал Патриарх Алексий. Я знал, что отец Иоанн много выступал против Толстого, и работая над этой темой, попытался написать первую светскую биографию отца Иоанна Кронштадтского.

А потом меня заинтересовала фигура и очень драматическая судьба третьего сына Толстого - Льва Львовича, который сначала безмерно любил отца, а потом также безмерно его ненавидел. Так появилась книга «Лев в тени Льва».

Следом была написана книга «Лев Толстой. Свободный человек», представляющая собой попытку написать полную и вместе с тем краткую биографию Толстого, чтобы любой молодой человек, который прежде даже толком ничего не знал о Льве Николаевиче, мог составить о нем какое-то представление.

Полезные советы: что читать

Недавно стартовало народное голосование Национальной литературной премии «Большая книга». Читателям предстоит оценить произведения финалистов премии – тексты можно читать в свободном доступе (ссылка ЗДЕСЬ)

«Я еще не успел прочесть книги всех финалистов премии «Большая книга 2018», но из того, что прочитал, могу рекомендовать достаточно интересный роман Александра Архангельского «Бюро проверки», - cказал Павел Басинский. - Это история 80-х годов - очень интересное предреволюционное время.

Сейчас сразу несколько писателей выпустили романы о своей юности и молодости – о 80-х годах. Алексей Варламов написал роман «Друг мой Павел». В центре внимания - МГУ, поездка на картошку, диссидентские разговоры, предчувствие развала страны, но ещё непонимание того, что это произойдет и того, к чему приведет. И у Архангельского «Бюро проверки» о том же времени, но у него внимание акцентировано на теме воцерковления молодого человека…

А буквально перед приездом к вам я прочитал роман Ольги Славниковой «Прыжок в длину» - мне эта книга очень понравилась, она интересно и сильно написана.

Номинированного на премию Евгения Гришковца еще не читал, но его новую книгу держал в руках, она тяжелая, толстая. Очень люблю его как писателя. Но он не прав, что не разрешил выкладывать свою книгу в интернет – напротив, это надо обязательно делать, тогда книги будут больше и в бумажном виде покупать."