Вы здесь

«Русская литература - это слеза» - интервью с Олегом Павловым (Дискурс)

«Русская литература - это слеза» - интервью с Олегом Павловым (Дискурс)
Published: 
2016 Июл

В журнале "Дискурс" опубликовано интервью с известным писателем, руководителем семинара прозы в Литинституте Олегом Олеговичем Павловым.


Писатель и народный характер, народная судьба. Писатель и его уходящий герой. Писатель и вызовы сегодняшнего дня, соблазн участия в общественной жизни. Эти вопросы, затронутые в беседе о трагической судьбе Валентина Распутина, делают прошлогоднее интервью Олега Павловаболезненно актуальным. «Дискурс» продолжает публикацию его «Уроков литературы».

Ответы на вопросы профессора Иркутского государственного университета И.И. Плехановой для первого сборника научных трудов о творчестве и личности Валентина Распутина.

– Рассуждения о предназначении писателя – это устаревшая гражданская риторика или глубоко сокровенная тема? Может ли фигура Распутина быть примером того или другого?

– Нет никакого предназначения в публичном смысле. Или пишешь – или нет. Это понимал и он. Предназначение выдумают для тебя, конечно – но не судьба. Судьба Распутина – трагическая. Это понятно. И никакая гражданская риторика ничего не исправит. Его использовали. Он молчал. Было так.

– Что такое народный писатель в России XXI века? Можно ли ориентироваться на пример Валентина Распутина?

– Распутин не народный писатель. В своих высших вещах – он, скорее, чистый экзистенциалист. Народный писатель – это быть шутом гороховым… Но есть другое… Более важное… Если не понимать народной судьбы и народного характера, то быть писателем в России невозможно. Он понимал. Это чуткость, сострадание, родство. Конечно, он русский человек – и никакой другой.

– Каково место Распутина в русской – и не только русской – литературе?

– Россия стала зоной отчуждения для невероятного социального эксперимента. Я верю, что искусство больше жизни потому, что предполагает размышление о ней, о жизни, но ещё до ТОГО, ЧТО СЛУЧИЛОСЬ. Это миссия. И миссия художников – почти равная, по смыслу, божественной. Поэтому чем серьёзней отношение к искусству – тем серьёзней отношение к этой его миссии. Это осталось… Это было… Осознание своей миссии. Но в этом смысле каждый, кто её осознавал, оказывался Сталкером внутри зоны… Будь то Распутин или Тарковский. 
Но мы заблудились – и бродим внутри своей истории как по заколдованному кругу. Место в литературе… Оно есть у писателя при жизни, именно как понимание своей миссии. У Распутина оно было, своё. Прочитанное у него забыть нельзя. Он влился в Россию своей судьбой.

– Что не удалось Распутину как писателю и общественному деятелю?

– Нет следов этой его общественной деятельности, никаких… Остановить поворот сибирских рек в Азию – ну не удалось бы без Залыгина и отпора русских писателей. Мысли его частные были очень глубокими о России и русском человеке. А что высказывал публично – было патриотической риторикой. 
Астафьев говорил о другом и по-другому, как мужик. И это не было его общественной позицией. Говорил как мужик, через мат. Вот мужиком Распутин не был – он был интеллигентом. Это надо понимать. Он мог выступать как христианин, но что–то глубоко личное ему этого не позволяло. Но всегда примыкал к официальному – и православию, и патриотизму… Для него незыблемо было государство, даже советское. Государство – это национальный идеал, который держится на единстве традиции и уставе. Хранитель традиции – народ. Устава – власть, правительство. Воля и порядок. И всё есть сила, всё есть стремление к единству, а иначе начинается распад, именно крушение идеалов неизбежно ведёт к распаду и крушению государства. Идеал – это его слово… Сущностное, главное. О подмене идеалов идеями он говорил в советское время. Отсюда его отрицание свободы как идеи в новую эпоху. Но побеждали идеи – идеалы же не утвердишь кровью, насилием… За идеалы возможно бороться. Так боролся Солженицын. Он же написал «Россию в обвале» – как ответ на крушение и распад страны. 
Распутин подписывал общественные обращения – но это были опять же обращения к власти… А со своими идеалами не находит общественного движения ближе обновлённой коммунистической партия – той, что проповедует любовь к погублённой её же идеями родине. Но как публицист пишет в это время книгу очерков «Сибирь, Сибирь…». Тихую, всю о прошлом.

– Как вы понимаете роль случая в писательской судьбе? Было ли что-то случайное в творческом и жизненном пути Распутина?

– Он прожил глубочайшую по содержанию жизнь – и всё понял. Но не всё, что понял, написал. Он разочаровался во многом. Но случайностей именно в его судьбе не было. Всё понимаешь, если хочешь понять.

– Какой вопрос о творчестве и личности Валентина Распутина так и не задан? и неразрешим?

– Для меня – это вопрос его раздвоенности. Он не хотел и не мог быть диссидентом, но не мог не понимать, что же есть зло. Ему было спокойней перенести это понимание на технический прогресс и тому подобное. Но упокоилась ли его совесть? Он не был свободен. Никогда. До последних своих дней.

– Какая мысль Распутина поразила вас в личном общении?

– Русская литература – это слеза.


Полностью текст доступен на сайте журнала.

Publications

На портале информационного партнера Литинститута - РевизорРу опубликована заметка Оксаны Лисковой о Литературном институте. Творческий вуз для писателя – миф или реальнос
В "Независимой газете" опубликован отчет Михаила Николаевича Попова о межвузовской научно-практической конференции с международным участие
Корреспондент портала РевизорРУ, студентка очного факультета Литинститута Марина Рунович побеседовала с переводчицей Мариной Бородицкой и расспросила ее об особенностях п