Fiction

Того времени, когда плодовые деревья были не выше крапивы, а окрестности плоской мещерской земли просматривались до самого горизонта, Колюня не застал. Болотистую местность, на которой сорок с лишним лет назад высадился пионерский десант и разбил ее на прямоугольные участки длиною в сорок и шириной в двадцать метров, а затем обнес колючими заборами и стал вешать на колья убитых гадюк, он видел только на фотографиях.

01-10-2000

Есть в Москве среди многолюдных железнодорожных вокзалов один маленький и ухоженный. Он стоит в стороне от Садового кольца и на столичный вокзал не походит, словно перенесли его из провинциального городка. Ближе к вечеру пыльный недлинный состав тронется, замашут редкие провожающие и поплывет назад северная, ржавая и грязная окраина города с тоненькой телебашней. За кольцевой дорогой замелькают утлые дачные домики, квадратики земли с чахлыми деревцами, партийные усадьбы с древними соснами и елями, покажется и исчезнет за деревьями ровный канал с рыбаками.

01-03-1999

О доме в деревне я мечтал много лет. Читал объявления в газетах, расспрашивал знакомых, ездил по Тверской, Владимирской и Рязанской областям, забирался в отдаленные уголки — но нигде мне не везло. Хорошие избы, особенно в красивых местах, по берегам озер и рек, были раскуплены горожанами. Самые оборотистые приобретали не по одной, а сразу по нескольку и потом втридорога продавали их под дачи. Мне же хотелось жить в деревне, а не в дачном поселке. Да и денег у меня столько не было. Тогда, отчаявшись найти что-либо недалеко от Москвы, я отправился на север, за Вологду. ...

01-09-1997

В начале восемнадцатого века на строительстве Петербурга, где среди порабощенных Петром крестьян трудились тайные и явные противники никонианской веры, произошел побег. Несколько семей, тяготившихся невозможностью свободно следовать своим обрядам, устремились на волю. За беглецами была тотчас же учреждена погоня, но, теряя немощных духом и телом, самые крепкие из них сумели уйти от преследования. Однако страх быть настигнутыми гнал раскольников все дальше и дальше на восток. Приближалась зима, местность сделалась безымянной и глухой, и между бежавшими возникло разногласие.

01-03-1997
Настоящая повесть принесла автору премию «Антибукер».

Первый раз младенец шевельнулся в животе матери на исходе пятого месяца своей жизни. Его крохотные мягкие ручки и ножки уже давно задевали гибкую стенку матки, но прежде их движения были слишком слабыми, и женщина их не ощущала. Теперь же она почувствовала легкое прикосновение, вздрогнула и прислушалась. Он толкнулся снова, и если бы кто-нибудь увидел в эту минуту ее лицо, то, будь это даже человек очень холодный либо чем-то ожесточенный, он бы наверняка многое простил всем несовершенствам и несправедливостям земной жизни.

01-07-1995
Роман-коллаж, парадоксально сочетающий сатиру с элегией, конструктивные принципы плутовского романа с приемами `нового журнализма`, отечественную сказовую традицию с постмодернистской иронией. Попытка вписать картину драматических перемен в современной России в контекст европейской истории. Адресован широкому кругу любителей современной прозы.
01-04-2002
Это история убийства, рассказанная с предельной психологической достоверностью. Но читатель рискует оказаться в плену ложных ожиданий, посчитав ее детективной. Проза Олега Павлова - это не парк аттракционов, а испытательный полигон. Литературная роль Олега Павлова - это роль проводника. Но не на запредельные, а на сопредельные территории - туда, где в любой момент может оказаться любой человек.
01-01-1997
Путешествие армейской похоронной команды с "грузом 200" в невыдуманное царство мертвых круг за кругом разворачивается как борьба добра и зла за души людей. "Карагандинские девятины, или Повесть последних дней" - почти эпическая ее метафора, полная абсурда, гротеска, но и трагизма жизненной правды. Это завершающий роман трилогии Олега Павлова "Повести последних дней". В 2002 году он получил премию "Русский Букер", а в 2011 году оказался единственным удостоенным этой награды в финальном списке "Букера десятилетия". Эта загадочная русская проза заслужила европейское признание, переводится на многие языки - ив 2012 году была признана одной из лучших иностранных книг, изданных во Франции, по версии авторитетнейшей премии "Prix du Meilleur Livre Etranger", лауреатами которой становились Орхан Памук, Салман Рушди, Гюнтер Грасс... В России отдельной книгой роман выходит впервые.
01-08-2001

Страницы