Анна Берсенева: «Механизм коммуникации между писателем, критиком и читателем сейчас разлажен»

мая 1 2021
На портале Форма слова опубликовано большое интервью с доцентом Литинститута Татьяной Сотниковой (пишущей под псевдонимом Анна Берсенева) о современных писателях и литературной критике.
Анна Берсенева

— Позвольте, пожалуйста, начать с нескольких общих вопросов. Согласны ли Вы с общепринятым мнением, что художественная литература, теснимая, с одной стороны, индустрией кино, с другой — документальными жанрами, с третьей — философией и психологией, перестала играть в культуре заметную роль? Какими основными факторами определяется значимость литературы?

— Отвечая на этот вопрос, я разделила бы ситуацию в мире — точнее, в той его части, в которой культура вообще играет какую-то роль, — и в России. Возьмись я рассуждать о мировых литературных тенденциях, буду выглядеть так же комично, как известный режиссер с его доморощенным манифестом об очередном закате Европы, который существует только в его уязвленном Европой же сознании. Российская ситуация мне понятна лучше. Если бы надо было определить ее одним словом, это было бы, по-моему, слово «растерянность». Общим местом является утверждение, что жизнь стала гораздо разнообразнее, чем была во времена советской власти, да и до нее, когда русская литература заменяла все отсутствовавшие политические и социальные институты — парламент, свободную прессу и прочее, — и, соответственно, ее значимость определялась в первую очередь тем, какой общественный резонанс она создавала. Сейчас, конечно, парламент в России имитационный, но неподконтрольная и общественно значимая пресса благодаря интернету все же существует, и чисто публицистическая задача органичнее для нее. Не имеет теперь решающего значения для художественной литературы и задача информационная — ее, как всем понятно, гораздо лучше выполняет интернет и нон-фикшн. Многообразнее стали и занятия, которым человек не то что может посвятить свое свободное время, но которые могут его интеллектуально и эмоционально насытить в соответствии с его индивидуальными потребностями и возможностями. В общем, мысль моя такова: литература не стала менее значимой, просто все, кто с ней связан — и писатели, и читатели, и критики — сейчас в лучшем случае лишь смутно догадываются, в чем ее уникальная значимость состоит. Собственно, это относится не только к литературе — мир вообще находится в процессе смены парадигмы своего развития. Непонятно, как будут в этой новой парадигме выглядеть многие привычные явления, и художественная литература не исключение. Я совершенно уверена, что в ней уже сейчас есть авторы, которые именно это ее новое, никому еще неведомое и никакому другому виду человеческой деятельности не присущее качество создают и развивают. Так что мое настроение относительно значимости художественной литературы вполне оптимистично.

<...>

— Как, по Вашему мнению, соотносятся понятия хороший писатель и модный писатель? Что мешает хорошим писателям становиться модными? Кого из модных авторов Вы бы причислили к хорошим?

— Мне кажется, хорошим писателям, то есть тем, которые наиболее глубоко чувствуют, осмысляют и наиболее выразительно делают зримым главное, что определяет внутренний мир человека в соотнесении с миром внешним, может помешать становиться писателями модными только одно: нездоровое состояние общества. В здоровом обществе весь механизм литературной жизни настроен на то, чтобы издать и помочь читателю найти книгу, которая отвечает его интуитивной, не всегда осознаваемой, но безусловно существующей потребности в том, о чем я уже упомянула, в осмыслении себя, в ответе, как говорил Николай Гумилев, на вопрос: «Зачем я живу?». Как только эта цель становится неважна — а так и происходит в несвободном и нездоровом обществе, — на первый план выходят окололитературные игры амбиций, самолюбий, самомнений, глупости и просто лжи. Точно как в России сейчас, к сожалению. И в результате этих игр читательское внимание искусственно направляется на пустышки, литературные симулякры, они и становятся модными. К счастью, мода по определению скоротечна, и дутые фигуры ненадолго удерживаются в фокусе читательского внимания. Мне хотелось бы быть предельно осторожной в высказываниях такого рода, но все-таки невозможно не видеть: среди тех авторов, которых литературные трендсеттеры старательно, хотя, правда, не всегда успешно делают модными, хороших писателей мало. Исключения редки — это, конечно, Виктор Пелевин, это Борис Акунин. Да и то правильнее их называть популярными, нежели модными. Причем читательское внимание приковывается к ним сейчас, по моему ощущению, без всякого усилия литературных деятелей и даже вопреки таковому. И появись они на литературном поле не в живые 90-е годы, а сейчас, их скорее всего замалчивали бы так старательно, что пробиться к читателям им было бы непросто. Модными становятся книги Алексея Иванова, Дмитрия Глуховского, но опять-таки это авторы, утвердившиеся в читательском внимании во времена общественной свободы, и я не уверена, что это произошло бы сейчас. При том, что прекрасных писателей в современной русской литературе, к моей огромной радости, немало. Я каждую неделю пишу в своей литературной колонке о какой-нибудь книжной новинке, и недостатка в отличных книгах нет. Алексей Винокуров, Дмитрий Стахов, Михаил Бару, Валерий Бочков — буквально несколько имен, которые вспомнились мгновенно. Это не просто хорошие, а прекрасные писатели, но можно ли назвать их модными? Увы. Литературный мир не прилагает усилий, чтобы каждый их новый текст подавался читателю так, как эти тексты того заслуживают — как значимое литературное событие. Но у этих писателей хотя бы выходят книги. А вот недавно я узнала об иркутском авторе Татьяне Ясниковой. Ее художественная проза — ошеломляющее, уникальное явление современной русской литературы. И что? Она издана только на Литресе в электронном виде, и ни единого слова ни у одного критика я о ней не прочитала. Рада буду ошибиться, если что-то написано и только я это пропустила. И когда я с огромным изумлением прочитала утверждение Галины Юзефович, влиятельного в литературном мире человека, что, оказывается, талантливая книга сейчас обязательно будет опубликована в одном из известных издательств, то я сразу подумала о Татьяне Ясниковой и не только о ней. Количество издателей, публикующих современную русскую художественную литературу, ничтожно, принципы работы большинства из них стали до боли напоминать отлично мне знакомую советскую систему. Талантливый автор, если он пишет не нон-фикшн, практически не имеет шансов опубликоваться нигде, кроме как в print on demand, и если он проскочит таким образом мимо советизировавшейся издательской системы, местью ему будет полное замалчивание литературной средой. Это, конечно, абсолютно ненормальная, выморочная и не такая уж безобидная ситуация, когда читателей приучают считать настоящей литературой то, что ею не является, и не учат отделять зерна от плевел. В сочетании со стремительно падающим уровнем образования, с отсутствием литературных разделов в неспециализированной прессе, да и со специализированной прессы почти полным отсутствием это портит читательский вкус необратимо.

<...>

— Каково, на Ваш взгляд, положение современной русской литературы в мире? Есть ли в русской литературе сегодня имена мирового масштаба?

— Современные имена мирового масштаба, безусловно, есть, только они мало известны за пределами России. Я уверена, мир очень выиграл бы и увидел бы более точную картину русской литературы, если бы тексты всех авторов, которых я перечислила, да и не только их, попадали в фокус мирового внимания, то есть переводились бы. И вот тут-то становится особенно понятно, как далеко простирается влияние выстроенной в российской литературной жизни имитационной иерархии. В том состоянии, в котором Россия находится сейчас, она и так-то вызывает у мирового сообщества заслуженное недоумение и отторжение, и это, конечно, распространяется на все, что она производит, в том числе и на литературу, спасибо сегодняшней власти еще и за это. Но помимо этого главного фактора существует и другой. Для того чтобы зарубежные издатели обратили внимание на современного русского автора, им нужна какая-то зацепка. О нем пишут на его родине? Его книги обсуждает отечественная литературная критика? Ему дают национальные литературные премии? Его продвигают национальные институции, отвечающие за распространение русской литературы в мире? По всем этим критериям отбираются книги, которые, будучи переведены, не вызывают в мире интереса, да в большинстве своем и не должны его вызывать. Исключения редки. Так, например, отличные книги Сергея Лебедева переводятся и пользуются совершенно заслуженным вниманием в Европе. Но популярности, например, его последней по времени книги «Дебютант» способствовала печальная актуальность ее темы — изобретение и использование боевого отравляющего вещества, психология его создателей. И этот сильный тематический фактор помог преодолеть то обстоятельство, что на родине об этом авторе упоминают не через губу даже, а сквозь зубы. Но такой «успех вопреки» совершенно точно не правило, а именно исключение.

<...>

— Как Вы считаете, должен ли критик рассматривать литературу как одну из граней реальности или как самодостаточную реальность, которую можно не соотносить ни с чем, что находится за её пределами?

— Да зачем была бы нужна литература, если бы она не имела отношения к жизни человеческой? Она только для ее осмысления и возникла. Думаю, литература, как и искусство в целом, не является ни гранью реальности, ни самодостаточной реальностью, а является той особой, никогда прежде не существовавшей реальностью, для создания которой человек пришел в этот мир.

Читать полностью...


Справка

Анна Берсенева — литературный псевдоним. Настоящее имя — Татьяна Александровна Сотникова. Окончила факультет журналистики Белорусского государственного университета, в 1989 году — аспирантуру Литературного института им. А.М. Горького (Москва) по специальности «теория литературы». Кандидат филологических наук, доцент кафедры художественного перевода Литературного института им. А.М. Горького. Член Международного ПЕН-клуба.

Многочисленные критические и литературоведческие статьи публиковались в литературной периодике (журналы «Континент», «Знамя», «Вопросы литературы», «Литературное обозрение» и др.), в энциклопедических изданиях («Русские писатели ХХ века» и др.). Автор монографий о Маяковском и Чехове.

В 1995 году под псевдонимом Анна Берсенева издала свой первый роман. В настоящее время издано 40 книг в жанре психологического романа. Автора отличает редкая способность представлять непростые проблемы, с которыми сталкивается современный человек, через яркие характеры и увлекательные, психологически глубокие истории, наполненные здравым смыслом и этической точностью. Совокупный тираж книг автора превысил 5 миллионов экземпляров.