Полка писателя: Анна Берсенева

Ноя 13 2020
Специально для проекта MyBook доцент Литинститута Татьяна Александровна Сотникова, пишущая под псевдонимом Анна Берсенева, составила список из 13 главных книг своей жизни.
Скриншот

Анна Берсенева – псевдоним, под которым пишет автор популярных романов Татьяна Сотникова. Кандидат филологических наук, Анна издала свою первую книгу в 1995-м. Сейчас на ее счету более 45 произведений: психологические, житейские, любовные истории, в которых события часто развиваются на фоне переломных моментов истории ХХ–ХХI веков. Революция 1917 года, нэп, Вторая мировая война, оттепель показаны через призму семейных драм, судьбы простых людей из разных поколений. Общий тираж книг превысил пять миллионов экземпляров. 15 книг стали сериалами. Помимо художественной прозы Анна пишет монографии, например, о Владимире Маяковском и Антоне Чехове. А еще она колумнист газеты «Новые Известия», где ведет еженедельную колонку о современной литературе.

Для нас Анна собрала свои любимые произведения с комментариями. Читайте! Другие подборки с книжными советами писателей смотрите по тегу «Полка писателя».


«Сказки», Александр Пушкин

Это одна из первых книг в моей жизни. В четыре года я знала «Сказку о мертвой царевне» наизусть, не понимая значения минимум половины слов. И это было первое осознание того, что мир непонятен, но вместе с тем кристально прекрасен, и так это и должно быть. С Пушкиным осознаешь, что необъяснимость естественна, как дыхание, что она заложена в русском языке. Но это не пугает, а обеспечивает развитие. Понимаешь драгоценность простоты, в которой вся сложность мира умещена, как скрученная пружина. С тем же чувством расширяющегося и углубляющегося понимания я на протяжении всей жизни читаю его всего – и «Евгения Онегина», и «Капитанскую дочку».

<...>

«Русские женщины», Николай Некрасов

В двенадцать-тринадцать лет история декабристок и должна, наверное, потрясти девочку, которой небезразличны души прекрасные порывы. Как раз когда я была примерно в этом возрасте, отмечался юбилей восстания декабристов, публиковалось много материалов о них, книги издавались. И меня волновало это событие, я понимала его значимость. А благодаря этой поэме осознала, как любовь и долг, соединяясь друг с другом или друг другу противореча, пронизывают простую повседневность. Когда гораздо позже я прочитала стихи Мандельштама «Квартира тиха, как бумага...», мне было очень понятно его определение нравственной парадигмы: «Как будто вколачивал гвозди Некрасова здесь молоток». Эта поэма – яркое ее подтверждение.

«Война и мир», Лев Толстой

Лев Николаевич хотел, чтобы весь мир стал им. Чтобы дуб, который увидел князь Андрей с мыслью «нет, жизнь не кончена в тридцать один год», – это был Толстой. И сам князь Андрей – тоже он. И Наташа. И Николай Ростов. Ни один художник не сумел этого сделать, кроме Толстого, по-моему. Каждое лето в детстве я думала: «Вот сейчас, сейчас у меня будет много времени – и я опять прочитаю «Войну и мир». До сих пор помню счастье, с которым об этом думала и погружалась в мир, в котором все было – Толстой и все было живое. И как он добился того, чтобы отчаяние от несовершенства мироустройства соединилось в «Войне и мире» с абсолютной здравомысленной ясностью, это всегда будет для меня загадкой.

<...>

«Волшебная гора», Томас Манн

Если требуется назвать главного для меня европейского автора, я без колебаний называю Томаса Манна. Не потому, что не знаю или не люблю других, – и знаю, и люблю многих. Но ощущение Европы как явления, гигантского масштаба ее истории, мощных цивилизационных основ пришло ко мне впервые именно с его книгами. Со всеми, конечно, в этом смысле «Будденброки» или «Доктор Фаустус» не менее значимы. Но в «Волшебной горе» эта составляющая – цивилизационные основы Европы – выражена, мне кажется, особенно концентрированно. У Томаса Манна художественной является сама мысль, как-то даже вне всех других примет поэтики. Это завораживает невероятно: следишь за ее развитием, как за иными перипетиями сюжета следить не станешь.

«12 стульев. Золотой теленок», Илья Ильф и Евгений Петров

Когда я в довольно юном возрасте до слез хохотала над этими романами, то совершенно не понимала, насколько они печальны с их великолепным Остапом Бендером, у которого никогда не будет удачи, потому что российские век-зверь и век-пошляк этого не позволят. Я просто смеялась над этим юмором, просто считала своим каждого, кто в разговоре произносил блестящие фразы из этих романов – какие-нибудь «кому и кобыла невеста», или «я дам вам парабеллум» – или даже отдельные слова вроде «хо-хо» Эллочки-людоедки. Да я, как и миллионы людей, для которых русский язык родной, и поняла-то, что такое юмор, читая Ильфа и Петрова.

<...>

«Улыбка Эммы», Владимир Сотников

Это первый роман трилогии, состоящей из него и еще двух книг – «Холочье» и «Она». Весь ХХ век вошел в эти небольшие по объему написанные здесь и сейчас тексты – все, что составило отношения человека с миром, который в прошедшем веке находился в состоянии перманентной бесчеловечности, а в веке новом доводит до отчаяния всеобъемлющей ложью. В «Улыбке Эммы» два главных героя, отец и сын (со всей символикой, которая содержится в таком сочетании), и оба они, каждый в свое время, отвечают на вызов торжествующего зла, не теряя человеческой сущности, а лишь усиливая ее в себе и привнося в мир. В каждой фразе – значимая мысль. Как устроена жизнь, из каких неуловимостей она складывается, как работают ее механизмы, кто я в этой работе и что могу или не могу, должен или не должен делать, какой во всем этом смысл, – эти вопросы будут общезначимыми всегда. И трилогия, начатая романом «Улыбка Эммы», дает на них ответ тонкий, сложный и вместе с тем предельно ясный и честный.

Читать полностью...