«Зло не исчезнет от того, что мы перестанем о нем упоминать». Леонид Юзефович в студии «Москвич Mag»
13 марта 2026 на портале «Москвич Mag» вышло интервью с писателем, руководителем семинара прозы в Литинституте Леонидом Абрамовичем Юзефовичем. Он рассказал о своей новой книге, о том, почему историю нужно знать, хотя она никогда не повторяется, и объяснил, почему именно в переломные эпохи человек ярче проявляет свою истинную природу.
— Почему так много молодежи хотят быть писателями?
— Писателями молодые люди хотели быть всегда. Кажется, что писать прозу или стихи проще, чем рисовать или сочинять музыку. Даже учиться не надо. Невозможно без консерватории стать настоящим музыкантом, а писателем без Литературного института — запросто. Инструменты у нас тоже нехитрые — перо и бумага, пишущая машинка, теперь компьютер, который и так у всех есть.
Каждый молодой человек в глубине души верит, что он — уникум. В юности мы видим в людях то, что их различает, а в старости больше обращаем внимание на общее. Вот это ощущение собственной уникальности в молодости так сильно, что хочется как-то его выразить. Обычному юноше или девушке проще сделать это с помощью литературы. Занятия живописью и музыкой требуют и специфических способностей, и профессиональной подготовки.
Я преподаю в Литинституте и хожу обедать в пельменную на Малой Дмитровке. За едой что-нибудь читаю. У меня есть правило: во время еды не читать телефон, только бумажную книжку. Год назад я там читал Сартра, и ко мне подошел молодой человек, администратор этой пельменной. Он оттолкнулся от Сартра, и мы разговорились. С тех пор каждый раз, когда я приходил в эту пельменную, мы с ним говорили о литературе. Однажды он принес мне свой рассказ, который особого впечатления на меня не произвел. Но прошло два года, и недавно я прочел его повесть о юном работнике общепита, давшем обет молчания. Повесть показалась мне очень любопытной. Вот зачем ему нужна литература? По-моему, для реализации себя как личности и расширения тесных ему рамок собственной жизни в роли администратора пельменной.
— Когда вы поняли, что вы больше не школьный учитель, а писатель?
— Когда я стал получать за свои книги, экранизации и переводы на иностранные языки гораздо больше, чем зарабатывал учителем истории в трех школах.
