Алиса Ганиева: «У нас нет качественной беллетристики: либо треш, мягкая туалетная бумага, либо что-то заумное»

Писатель Алиса Ганиева о казанском литературном феномене, москвоцентричности и преимуществах чтения перед просмотром сериалов.

Часть первая

Почему современная российская литература кажется оторванной от жизни простых людей, кто такие интернет-писатели и можно ли им доверять и что представляет собой казанский литературный феномен — на эти и другие вопросы в интервью «Реальному времени» ответила литературный критик Алиса Ганиева.

«У нас такая москвоцентричная страна: все издательства, все журналы сосредоточены в столице»

— Есть такое впечатление, что вся современная литература в России сконцентрирована в определенных географических точках — в столицах. Оно верное?

— Да, есть такое впечатление, особенно когда смотришь на литературу, которая была в тренде лет десять назад, в середине нулевых, когда практически по одному и тому же лекалу штамповались тексты разного качества — и хорошие, и плохие. Например, о рабстве офисной жизни, о непроходимости и непреодолимости корпоративной клетки, из которой герой хочет вырваться на свободу, и такой немножко левый прицел — депрессивная капитуляция героя перед этой капиталистической системой. Ну а декорации были либо совсем стерты, либо это была Москва.

И авторов, которые бы разрабатывали какие-то другие темы в других декорациях, было мало, хотя они были. Можно вспомнить Алексея Иванова и ранние тексты Ольги Славниковой. Потом таких авторов стало появляться больше, особенно среди молодых и новых имен. Я это видела, читая своих ровесников, финалистов премии «Дебют», которую я получила как прозаик в 2009 году. Тогда там заработала международная программа: отрывки или рассказы финалистов переводились на иностранные языки и презентовались в виде сборников на книжных ярмарках. И так получилось, может быть, специально, может, случайно, что эти сборники стали своеобразной картой или гидом по России. Например, Игорь Савельев из Уфы, Ирина Богатырева, которая уже живет в Москве, но ранние свои рассказы писала о провинции, потому что сама из Ульяновска, —они занимались автостопом и писали о том, как ездят по разным городам. Потом появился Василий Авченко из Владивостока, Герман Садулаев, который еще в нулевые начал писать о Чечне. Такие исключения есть, но их немного.

А вообще у нас такая москвоцентричная страна. У нас и самолеты из Иркутска в Екатеринбург летают через Москву. И все издательства, все журналы сосредоточены в Москве. И премии в основном, конечно, московские, за исключением Нацбеста, который вручается в Питере. Это немного печально. Потому что территория, казалось бы, дает нам все возможности для дисперсии.

— Большинство жителей нашей страны, кажется, не совсем понимают, что происходит в российской литературе. Премии, журналы, критики — вся эта жизнь литературной тусовки, кажется, оторвана от насущных проблем обычного человека, при этом есть огромное незаполненное пространство между элитарной и массовой литературой. Почему так?

— У нас в России, если сравнивать, например, с огромным англоязычным рынком, почти нет промежуточных жанров, той самой беллетристики, которая написана качественно, хорошо и которая развлекает. У нас либо треш, мягкая туалетная бумага, ироничные детективы, либо что-то такое заумное, оторванное от сюжетности. Вот одно время была такая пугавшая меня тенденция: авторы, которые считались элитарными, как будто боялись сюжетности, они могли на десяти страницах описывать намазывание масла на хлеб, или это были какие-то эссепободные философствования, постоянные лирические отступления, потоки сознания. На самом деле — это излишний снобизм. Потому что хороший автор не должен бояться быть интересным и любопытным. В этом смысле у нас из беллетристов, как самого яркого, можно, наверное, назвать Бориса Акунина. Может быть, еще Татьяну Толстую, но она уже давно ничего не пишет. Также авторов, которые выросли из интернета, «Фейсбука», таких как Наринэ Абгарян. Они сначала прославились в народе, пишут хорошо, но не претендуют на какие-то лавры пророка или мессии. Но хотелось бы, чтобы такого рода литературы было больше.

«Интернет-писатели отсылают нас к каким-то архаическим формам, когда в каждой деревне были свои баснописцы»

— А что это за явление такое — писатели, выросшие из соцсетей? Мы недавно общались с Наталией Ким, Борисом Мирзой, которые ориентированы на своего читателя в «Фейсбуке», при этом держатся в стороне от так называемой официальной литературы с ее критиками и публикациями.

— На всякую книгу найдется свой читатель. И чисто психологическая потребность человека в слушании историй, в сочувствии, в эмпатии каким-то героям велика, особенно учитывая, что у нас такой дефицит всяческих демократических институтов на всех уровнях. Вот эта демократизация литературы, когда ты вместе с автором создаешь и слушаешь историю, комментируешь, получаешь какой-то отклик, может быть, даже задаешь какие-то желательные повороты сюжета — это, конечно, очень импонирует, это нужно и, может быть, даже отсылает нас к каким-то архаическим формам, когда в каждой деревне были свои баснописцы, рассказчики и так далее.

Но это не отменяет важности чисто литературной формы, потому что это преемственность традиций. Несмотря на то, что все друг от друга стремятся отгородиться. Эта разобщенность наблюдается даже между цехами литературы, между жанрами. Например, фантасты называют интеллектуальную литературу и прочую реалистичную литературу «боллитрой», а если смотреть на поэзию, то верлибристы называют реалистов презренными «нарративщиками», не воспринимают силлаботонику. Всюду разобщение на грани вражды. Вражда для литпроцесса — это хорошо, но все-таки хотелось бы, чтобы мы больше друг друга читали.

Без институтов вроде премиального, редакторского, издательского просто не будет никакого развития, так же, как и без критики. В этом мы тоже испытываем нехватку, но именно это помогает немного структурировать литпроцесс и ориентировать тех, кто только-только начинает писать. Конечно, легче всего начать постить себя в Интернете и создать себе базу фанатов, но это не всегда выстреливает, это тоже лотерея, точно так же, как с видеоблогерами: кто-то имеет много подписчиков, кто-то — нет. Это не всегда зависит только от таланта работать со словом, но еще и от пиар-умений и, конечно, от госпожи Удачи.

И, конечно, такого рода литературе иногда не хватает редактуры. Ее и в издательствах мало, но все-таки она там осталась в лице специалистов, которые еще успели в советское время поработать в журналах. И это своего рода фильтр. И чем больше таких фильтров, тем лучше.

 

Читать дальше: Реальное время

Справка
Алиса Ганиева — российский писатель. Выросла в Дагестане, аварка, с 2002 года живет в Москве. Окончила отделение литературной критики при Литературном институте имени А.М. Горького. Работает редактором в приложении к «Независимой газете» «НГ-ExLibris» и телеведущей на канале «Совершенно секретно». Входит в экспертный совет театра на Таганке. Печаталась в качестве критика в «толстых» журналах, была отмечена рядом премий. Автор сборника «Салам тебе, Далгат!» и двух романов. Первый, «Праздничная гора» (2013), попал в шорт-лист премии «Ясная Поляна». Второй, «Жених и невеста» (2015) — в финал премии «Русский Букер» и «Студенческий Букер». В июне 2015 года газета «The Guardian» включила Ганиеву в список 30 самых влиятельных москвичей младше 30 лет.