Ольга Брейнингер: Everybody lies

В молодой стремительной девушке с задумчивым взглядом Ольге Брейнингер сложно узнать докторанта и преподавателя Гарвадского университета. Еще сложнее поверить в то, что до Гарварда была другая Мекка международного высшего образования - Оксфорд, но абсолютным безумием кажется то, что предшествовал им самый что ни на есть Литературный институт имени Горького. Мы беседуем уже после того, как отгремели фанфары очередного сезона крупных литературных премий, в списках которых был ярко представлен ее дебютный роман «В Советском Союзе не было аддерола». На обложке толстого томика, вышедшего в крупнейшем оте­чест­вен­ном издательстве «АСТ», изображена девушка, стоящая на фоне манхэттенских небоскребов и прикрывающая ладонью глаза. Сходство пусть и не очевидное, но стилистически выверенное.
Литературная критика уже успела назвать Ольгу Брейнингер ни много ни мало «надеждой русской литературы», а ее дебют в прозе вывел ее в число главных литературных имен «поколения тридцатилетних».

- Ольга, в некоторых эпизодах своего романа вы рассказываете о школьных годах, проведенных вашей героиней на излете советской власти в Казахстане. Можно ли назвать эти фрагменты авто­био­гра­фич­ны­ми? Какой вы запомнили свою школу?
- Да, во многом эти фрагменты автобиографичны, именно такой я запомнила свою школу в 90‑е в Казахстане - совершенный и восхитительный хаос, еще очень сильное преподавание, уже широкое распространение популярной западной культуры, много сильного английского (за что я благодарна своим преподавателям), и ощущение абсолютной свободы, но одновременно и отсутствия традиционных жизненных ориентиров.
- После получения среднего образования вы решили перебраться в Москву. Почему ваш выбор пал именно на Литературный институт имени Горького?
- Это довольно смешная и удивительная история. Когда я в старших классах школы выбирала, куда поступать, у меня было много справочников, я изучала информацию о разных вузах и думала о факультете международной журналистики. А потом мне случайно попал в руки номер «YES» - глянцевого журнала для девушек-подростков. Там была статья о Литературном институте, где студенты в коридорах читают друг другу вслух поэзию и мечтают стать новыми Толстыми и Достоевскими. Я поняла, что хочу учиться именно там.
- Как вам пришла в голову идея продолжить обучение в магистратуре Оксфордского университета? Многим кажется, и я здесь не исключение, что это доступно лишь отпрыскам чрезвычайно богатых семей - так ли это на самом деле?
- На самом деле это не совсем верно. Когда речь идет об обучении в магистратуре и докторантуре, многие университеты в Англии, и особенно в Америке, предлагают различные гранты и программы финансовой поддержки студентов.
- В Оксфорде вы, насколько можно судить по некоторым публикациям в российской печати, стали студенческим президентом. Что значила эта должность и какие функции вы выполняли на этом посту?
- Да, во время учебы в Оксфорде я была президентом студенческого сообщества в своем колледже, Brasenose. Это был очень интенсивный, сложный и интересный опыт, особенно учитывая то, что меня выбрали президентом в достаточно турбулентный период в жизни колледжа. В мои обязанности входило в первую очередь быть посредником между студентами и администрацией колледжа, представлять и отстаивать наши интересы, в том числе и по ряду очень спорных моментов. Это дало мне возможность увидеть изнанку той жизни в Оксфорде, которая со стороны кажется волшебной и идеальной. Кроме того, президент курирует социальную жизнь студенческого сообщества - это включает организацию вместе со своей командой многочисленных мероприятий, распределение бюджета и отчетность, работу с президентами других колледжей по общеуниверситетским инициативам и многие другие вещи.
- После Оксфорда вы поступили в докторантуру Гарвардского университета. Некоторые психологи утверждают, что беспрерывный процесс получения одной ступени образования за другой - признак страха, что называется, реальной жизни. Что в данном случае побуждает вас из года в год продолжать посещать студенческие аудитории?
- Судя по многочисленным исследованиям, посвященным этой теме, это действительно так: существенный процент студентов, выбирающих продолжить образование в новой области или получить научную степень, принимают такое решение из-за страха вступления во взрослую жизнь. И все же не все, кто выбирает академическую сферу, руководствуются эскапистскими соображениями. Наука, исследовательская деятельность - такая же серьезная и взрослая работа, как и любая другая. К тому же на самом деле она вовсе не сводится исключительно к посещению лекций и семинаров. Наоборот, это и преподавание, и архивная работа, и посещение конференций, и дискуссии, и обмен опытом с коллегами, и просто долгие часы работы над текстом, поездки, полевые работы и много других вещей.
Для меня главный движущий фактор - это интеллектуальное любопытство и желание найти объяснения вопросам и проблемам, которые меня интересуют и волнуют. Отчасти я делаю это и в художественной форме, как писатель; но нередко те же самые темы становятся для меня и объектом академического исследования. Эта «двойная оптика» делает мою работу невероятно увлекательной и захватывающей.
- За годы своего студенчества вы имели возможность сравнить несколько систем высшего образования. Кроме того, успели пообщаться со сверстниками, без преувеличения, со всего мира. Отличается ли набор знаний и компетенций, которыми они обладают, от наших, скажем так, позднесоветских?
- И да, и нет. С одной стороны, молодые люди во всем мире похожи - планы, амбиции, желание изменить мир и совершить что-то великое. И все же, сравнивая студентов, у которых я сейчас преподаю (а им, как правило, 18‑20 лет), и то, какой я помню себя в этом возрасте, я вижу и значительные отличия. В этом возрасте я, скорее, находилась в ожидании, витала в облаках и ждала, на какую дорогу меня выведет моя профессиональная жизнь, в то время как мои американские студенты более проактивны. Они с раннего возраста начинают ставить себе конкретные цели и учатся планомерно достигать их. Например, если речь идет о поступлении в престижный университет, то еще в школе ребята начинают работать на определенный средний балл, организовывают внешкольные мероприятия, занимаются волонтерством и разными другими вещами - как для развития своего общего кругозора и представления о мире, так и для того, чтобы сделать свое резюме более интересным и конкурентоспособным при поступлении.
- Ваше последнее наблюдение коррелирует с одним из высказываний главы Сбербанка Германа Грефа. Он, в частности, заявил, что главная цель сегодняшнего образовательного процесса - уйти от понимания судьбы как рока, некой определенности, заранее данной, к пониманию судьбы как цели. Как вам кажется, каким образом можно ввести подобный подход в школьный образовательный процесс?
- Я думаю, что нужно помогать школьникам и студентам понять, что образование - это дорога, которая ведет не только к определенной профессии (что особенно важно в российской системе образования, когда выбор специальности осуществляется в 17‑18 лет), но в первую очередь - к самому себе. Школа и университет - это те экспериментальные площадки, где можно и нужно пробовать самые разные вещи, расширять и укреплять свои интересы, ставить задачи и вызовы и постепенно приходить к пониманию себя, к уверенности в своих силах и жизненных целях.
- Вы, насколько можно судить, проживаете в исторически сложившемся «образовательном квартале» Гарвардского университета. Способствует ли такая форма организации пространства образовательному процессу?
- Да, и очень сильно! Я всегда стараюсь жить на кампусе, потому что университетские кампусы - это совершенно особые микропространства с потрясающей энергетикой, которая помогает постоянно заряжаться вдохновением и поддерживать высокий темп работы. Возможность выскочить из дома в три часа ночи, чтобы рассказать другу о какой-нибудь очередной важной идее, или часами сидеть в кафе за ноутбуком среди таких же, как ты, студентов, работающих на износ и бесконечно счастливых, - бесценна.
- В своем романе вы говорите об универсальном человеке, живущем, по сути, без границ и родины. Можно ли предположить, что это и есть поколение только входящих в жизнь миллениалов? Если да, то какие знания и навыки, по-вашему, в первую очередь должны получить представители этого поколения в школе?
- Скорее всего, это не только о миллениалах, но действительно, именно для этого поколении тенденции, о которых я пишу в романе, стали определяющими. Если говорить о навыках и жизненных умениях, которыми миллениалов может вооружить традиционная система обучения, то это в первую очередь критическое и аналитическое мышление. Сегодня невероятно сложно маневрировать и оставаться собой в безграничном, сумасшедше сложном информационном пространстве, механизмы работы которого зачастую намеренно непрозрачны, и не существует никаких правил, кроме понимания того, что everybody lies. Поэтому аналитические навыки, скептицизм к официальным нарративам и любым утверждениям, не построенным на убедительной аргументативной базе, должны стать своего рода духом сомнения и отрицания глобализированной эпохи.
- Вернемся к вашему творчеству. В нескольких своих интервью вы упоминали, что работаете над новым романом. Расскажите, пожалуйста, о нем.
- Рабочее название романа - «THEPRANKEMPIRE», и фрагмент из него выходил как отдельная новелла в прошлом году в сборнике «Семнадцать о семнадцатом» издательства «Эксмо». Впрочем, с тех пор задумка романа претерпела сильные изменения. Это будет роман о теориях заговоров с антиутопическим элементом. Возможно, исламская и ближневосточная тема будет одной из центральных в романе. А один из героев придет от Достоевского - это будет Алеша Карамазов времен обращения к революционным идеям.
- Параллельно с этой работой вы, похоже, пишете и свою диссертацию. При этом, судя по вашим аккаунтам в социальных сетях, много путешествуете. Как вам удается все успевать?
- Я разработала для себя специальную систему тайм-менеджмента - с легкой руки одного друга назвала ее, по подобию спортивных тренировок, highintensity interval work**. Работа в таком режиме дает мне возможность одновременно работать над несколькими крупными проектами, в том числе в режиме частых перемещений.

Досье «УГ»

Ольга Брейнингер родилась в 1987 году в Казахстане, в русско-немецкой семье. Немецкие родственники были депортированы с Волги во время сталинских репрессий.
Окончила Литературный институт имени А.М.Горького. Затем переехала в Германию и далее в Англию, где получила степень магистра в Оксфордском университете. В настоящее время живет в Бостоне (США), преподает и учится в докторантуре Гарвардского университета. Занимается исследованием современной культуры и политики в России, в частности на Северном Кавказе.
Печаталась в журналах «Homo Legens», «Новый мир», «Октябрь», «НЛО», «Дружба народов» и других..
В 2017 году дебютировала с романом «В Советском Союзе не было аддерола».
Первоначально роман был опубликован в журнале «Дружба народов», позднее вышел в издательстве АСТ.
Роман в «Советском Союзе не было аддерола» вошел в лонг-листы литературных премий «Большая книга», «Национальный бестселлер», «Русский Букер» и в шорт-лист премии «НОС».

Источник: Учительская газета