проза

Любовь по соседству
история, рассказанная неизвестно кем

На нашей лестничной клетке освободились сразу две квартиры. В одну вселился мужчина тридцати девяти лет, Виктор Алексеевич Кравцов, разведенный, одинокий, работает по установке телефонных станций. Эти сведения нам сообщила Лидия Леонидовна, она в ДЭЗе паспортистка и все знает. А в другую практически одновременно въехала Нина Софьина, тридцати пяти лет, дизайнер по интерьеру.

ГЕРОЙ АНИСИМОВ

13 марта 2002 года, в среду, в шесть с половиной часов вечера Анисимов ехал на эскалаторе станции метро “Тимирязевская” в городе Москве, возвращаясь с работы.

И увидел банановую кожуру, которая лежала внизу, слегка слева, ну то
есть не там, где люди стоят, а там, где ходят. Кто-то ее, надо полагать, недавно бросил.

Это хорошо, подумал Анисимов, что я ее увидел и что я еду справа, а не иду слева. А если бы я шел слева и не увидел, я мог бы наступить, поскользнуться и жестоко упасть.

Есть очень домашние книги: мы помним их чуть ли не с рождения, они стоят все в том же шкафу, на тех же полках — много лет. У одного из моих друзей таковы тридцать томов Горького. Почитывать он их начал еще в детстве, серьезно читать — в юности, а потом, не имея пополнения в маленькой своей библиотеке из-за отсутствия денег, перечитывал не раз и не два. Возможно, он один из лучших специалистов по Горькому в стране. Как читатель, а не филолог. И читатель умный. Горького он полагает писателем если не великим, то очень большим. Тут ведь — по-милому хорош.

1

Наступила осень.

Стало холодно.

Воскресным утром жена сказала мужу:

— Давай разведемся.

Он фыркнул в чашку с чаем и ответил:

— Давай!

С другом моим Володей Яценко, упокой, Господи, его душу, большим знатоком кино и большим вообще человеком, мы часто говорили и спорили о фильмах, которые видели, а ещё чаще о тех, которые нам хотелось бы самим сделать, — понимая, что такой возможности у нас никогда не будет. Мы пробовали даже составлять заявки — и никуда не посылали их. Хорошими они были или плохими, но для них требовался опять-таки режиссёр, какого мы не знали, — при несомненной талантливости живущих и действующих. Просто нам виделся какой-то — другой. Которого нет.

Павлик Непомилуев, малообразованный рослый юноша с обильными прыщами на пухлом беззаботном лице, томился в очереди за документами, которые месяцем ранее сдавал в приемную комиссию филфака МГУ. Очередь была разнолика, невесела, тревожна, и косолапый, одетый в новенький, не по росту маленький коричневый костюм с золотыми пуговками Павлик казался случайно затесавшимся в нее человеком.