Василий Гыдов: «От Мандельштама – через одно рукопожатие»
«Ясная Наташа» (Наталья Евгеньевна Штемпель) (1908 — 1988) — легендарная фигура в русской поэзии XX века: воронежская любовь Мандельштама. Ей посвящены знаменитые стихи поэта «К пустой земле невольно припадая…» и «Есть женщины, сырой земле родные…», она стала вдохновительницей и других его текстов («Оттого все неудачи…», «На доске малиновой, червонной…», «Я к губам подношу эту зелень…», «Клейкой клятвой липнут почки…», «На меня нацелилась груша да черёмуха…»). В 2008 году вышла книга «Ясная Наташа». Осип Мандельштам и Наталья Штемпель», составленная Павлом Нерлером и Нелли Гординой, в которую вошли, помимо прочего, письма Натальи Евгеньевны к нашему сегодняшнему собеседнику.
Борис Кутенков поговорил с филологом и книгораспространителем Василием Гыдовым, встречавшимся с ней в 1980-е годы, об этих встречах, о «мандельштамовском Воронеже» и причинах доносов на поэта.
Борис Кутенков (Б.К.): Василий Николаевич, как вы стали заниматься мандельштамоведением? Что вас больше всего интересовало?
Василий Гыдов (В.Г.): В конце 1970-х, когда я заинтересовался творчеством Мандельштама, никакого мандельштамоведения в Советском Союзе ещё не было. Это постсоветским читателям и исследователям может казаться естественным, что если есть талантливый писатель, то неизбежно есть и его -ведение. В пору моей студенческо-филологической юности творчество Мандельштама всего лишь несколько лет как вышло из-под государственного запрета, в 1973 был издан сборник его стихотворений в очень популярной тогда серии «Библиотека поэта». На Западе, разумеется, исследовательская работа шла полным ходом, а у нас всё только с оглядкой на начальство начиналось. На пятом курсе университета в 1981 я хотел писать дипломную работу о Мандельштаме, но мне не разрешили. Написал диплом о Пастернаке («Жанр баллады в лирике Бориса Пастернака»), о чём не жалею, но из факта отказа в студенческом исследовании по Мандельштаму видно, что на уровне вузовского обучения он был ещё нежелателен.
(Б.К.): Преподаватели осторожничали?
(В.Г.): Да, как бы чего не вышло... Припоминаю, что к четвёртому курсу у меня уже проявился интерес к исторической составляющей литературоведения, собственно — к истории литературы. В приоритете не текст произведения, не поэтика, а контекст — личная, общественная жизнь автора, люди и события, влиявшие на его творчество. <...>
Но вернусь в мои двадцать лет, к встрече с Мандельштамом как с темой. В литературе меня в то время интересовала прежде всего русская поэзия Серебряного века. Мой интерес надо было персонифицировать. И я думал — кто же из интересных мне поэтов меньше всего исследован. Такой вот критерий применил. Выбрал Мандельштама и стал заниматься его биографией. У меня был (упомянутый уже) сборник стихотворений. И главное, я был счастливым владельцем «Воспоминаний» вдовы поэта, тут сразу же нужна оговорка, — условно-счастливым. Эта книга была издана в США (Нью-Йорк, Издательство Чехова, 1970) и в Советском Союзе находилась под запретом. Тот, кто хранил у себя «Воспоминания», и особенно если распространял (давал читать или копировал, продавал), — рисковал получить уголовное наказание по 70-й статье УК РСФСР: лишение свободы на срок от шести месяцев до семи лет.
Тут захотелось вольно процитировать строчку популярной советской песни «Широка страна моя родная» (музыка Исаака Дунаевского), написанной моим тёзкой Василием Лебедевым — украсившим свою простую фамилию — Кумачом: «Но сурово сроки мы насупим, если враг захочет нас сломать...»
А далее хочется дословно процитировать суровые строки этой судьбоносной для многих моих советских современников 70-й, за антисоветчину: «Агитация или пропаганда, проводимая в целях подрыва или ослабления Советской власти либо совершения отдельных особо опасных государственных преступлений, распространение в тех же целях клеветнических измышлений, порочащих советский государственный и общественный строй, а равно распространение либо изготовление или хранение в тех же целях литературы такого же содержания».
В то время было две главных «посадочных» книги — «Архипелаг ГУЛАГ» Александра Солженицына и «Воспоминания» Надежды Мандельштам. Статистики посадок у меня нет, но такая тогда была интеллигентская молва. Так вот, ко времени моего выбора поэта мною уже была за немалые деньги (жаль, не помню, какие) куплена самиздатовская ксерокопия книги Надежды Яковлевны.
Источник: Лиterraтура
