Фёдор Иванович Терехов. Essence в 30 главах с прологом, постскриптумом и послесловием
1941. Отступление
Было ли это неожиданностью? Мы на заводе делали многое для укрепления новой, после 1939 года, границы. Товарищи, которые ездили в 1940 году для монтирования и установки этого оборонительного оборудования, говорили, что может вспыхнуть война в самом скором времени и совершенно неожиданно. Мы очень медленно готовились к обороне, на заводе в течение двух-трех лет делались оборонительные сооружения, т[ак] н[азываемые] колпаки, а установку их начали только с 1941 года. Мы делали башенные пушки для линкоров, которые были заложены (два) на судостроительном заводе в Николаеве, а ведь линкор строился не год и не два; они так, недостроенные, были затоплены около Новороссийска, а мы изготовили три пушки, две из них были установлены в Кронштадте для береговой обороны, а третья так и осталась на заводе, не смогли вывезти.
Такие задачи, как строительство Московского метрополитена (его строила вся страна), можно было бы отодвинуть на три-пять лет. Метрополитен Москве нужен, но вооружение армии было нужнее и необходимее. Новокраматорский завод пушки осваивать стал только в 1939 году, а оборудование и детали для метро мы начали делать, как только пустили первый станок1. Завод около года занимался освоением выпуска стали для отливки так называемых опорных башмаков под колонны Дворца Советов — так эта сталь вошла в марочник сталей как сталь ДС. Сколько было затрачено средств, времени и внимания к этому вопросу! Единственным памятником Дворца Советов остался бассейн на «Кропоткинской».
18 июля 1941 года я был призван в ряды Красной армии. Было решение создать Донбасскую дивизию. Нас погрузили в эшелон и повезли в направлении Харькова. В Харьков мы приехали ночью и впервые увидели ужасную картину как следствие начавшейся войны. Все ж[елезно]д[орожные] пути забиты эшелонами с беженцами, все вокзальные помещения, привокзальная площадь — всюду беженцы. Дети, потерявшие своих родителей, родители — детей, крики и плач слышится всюду. 297-я ст[релковая] дивизия, в которой я начал свою службу, была направлена на Днепр, в район Кременчуга, не вооруженная полностью. Офицерский состав вместо седла на лошадь подстилал шинель. Личным оружием, револьверами офицерский состав был обеспечен на 15–20 процентов. С 10 августа по 9 сентября 1941 года мы держали оборону на Днепре в районе Кременчуга. Днем вели оборонительные операции, а ночью ездили на большой сожженный элеватор, грузили в эшелон пшеницу. Масса зерна прогорела всего на глубину 30–40 см, а там было хорошее зерно, только пропахшее дымом, и этого зерна погружено было до десятка эшелонов. Тогда же был поставлен вопрос о предании суду руководства элеватора. Директор и главный инженер, прихватив якобы энную сумму денег, скрылись. Потом был разговор, что их поймали в Харькове.
