«И было нам смотреть печально...». Окончание
Год 1914-й
Начало 1914-го. Привычные литературные баталии. Разрозненные ряды символистов с «заветами». Футуристы и акмеисты идут в наступление.
Блок избегает литературных собраний. Как заметит в одном из писем: «С литераторами я теперь совсем мало вижусь». Ему претит этот шум, а еще более — его неестественность. Как-то раз вместе с матерью он побывал на лекции Чулкова, — здесь проступило все то же противостояние. Впечатление тягостное: «бездарно, путано, гнусно или просто глупо». Футуристы, нападавшие на классиков, тоже раздражали. Но именно в январе 1914-го он вдруг иначе глянул на весь их эпатаж: «А что, если так: Пушкина научили любить опять по-новому — вовсе не Брюсов, Щеголев, Морозов и т.д., а... футуристы. Они его бранят, по-новому, а он становится ближе по-новому».
Об «Онегине» и самом поэте скажет протяжно, элегически: «Перед Пушкиным открыта вся душа — начало и конец душевного движения. Все до ужаса ясно, как линии на руке под микроскопом. Не таинственно как будто, а может быть, зато по-другому, по-“самоубийственному”, таинственно».
