Клуб любителей искусства на выставке «Король шутов и дураков»
В этом месяце Клуб любителей искусства с преподавателем Муратовой Ярославой Юрьевной посетил выставку в Центре Андрея Вознесенского «Король шутов и дураков». Выставка, разделенная на 4 раздела: Карнавал, Spiegel - Spiel (нем. Зеркало-Игра), Костёр, Тилевидение, предлагает подробное исследование образа трикстера в лице Тиля Уленшпигеля, который предстаёт прародителем смеховой культуры и постмодернистской контркультуры.
Кураторы выставки связывают образ шута с ритуальной свободой римских Сатурналий, а также со средневековым Праздником дураков и Праздником осла, переворачивающими привычную иерархию. Низовая культура как оборотная (исподняя, телесная) сторона христианского мира представлена на гравюрах североевропейских мастеров: Брейгеля Старшего, Бехама, Дюрера, Рембрандта (оригиналы работ предоставляет ГМИИ им. Пушкина).
Литературный контекст, в котором рассматривается образ Тиля Уленшпигеля (первая книга о котором появилась в 1515 году), формируется из немецких шванков, «Корабля дураков» Себастьяна Бранта (1494), раблезианского гротеска и «Симплициссимуса» Ганса Кристоффеля фон Гриммельсгаузена (1668), где образ шута обретает трагическое продолжение, хитрость и маска становятся способом выживания, а не просто высвобождением энергии. В этом разделе экспозиции представлены редкие издания из библиотеки иностранной литературы им. Рудомино.
Образы баснописцев – Эзопа, Лафонтена, Бальтасара Грасиана – тоже появляются на выставке в контексте карнавальной культуры, они являются своего рода кривым зеркалом, в котором отражается мир, как в зеркале Тиля (фамилия героя распадается на два его основных атрибута: сову – «Eule» и зеркало - «Spiegel»), баснописцы же используют в качестве зеркала своё остроумие, «эзопов язык». Интересно, что образ Тиля кураторы связывают также с фигурой императора Павла I, на которого предлагается посмотреть как на русского Гамлета и, вместе с тем, как на чудака и шута.
От барокко и через романтизм кураторы приводят Тиля к коммунистической революции, где он становится новым Робином Гудом – он теряет свою свободу, стихийность и становится памятником самому себе. Этот процесс кураторы предлагают проследить по иллюстрациям к советским изданиям романа Шарля де Костера, от 1920х до 1940х – где видно, что персонаж Тиля от трагического Гамлета становится борцом и героем.
Новый виток развития образа трикстера Тиля начинается в культуре Оттепели и Застоя, где истина скрывается в аллегориях, замалчивании, намеках. Так в фильме Марка Захарова Тиль трансформируется в Барона Мюнхгаузена –трагического чудака почти гамлетовского масштаба.
А в период позднесоветского постмодернизма Тиль обретает свою карнавальную энергию хаоса в деконструкциях конвенциональной культуры. Андрей Вознесенский, Тимур Новиков, Сергей Курехин становятся архитекторами «тилемира», Тиль обретает новую жизнь в телевизионном мире иллюзий и масок.
Сами кураторы называют выставку мистификацией или выставкой-детективом. Хотя экспозицию сопровождают яркие декорации с зеркалами и карнавальными узорами, выставка вполне серьёзна - она хорошо оснащена материалом, в особенности, достаточно объёмным корпусом сопроводительных текстов, её невозможно воспринимать как игру в детектив или мистификацию. Этого, собственно, и требует шутовская культура – с весёлым видом вести речь о серьёзных вещах.
