Алексей Варламов и Павел Басинский о постановке спектакля «Дни Турбиных»
Этой осенью мы отмечаем 100-летие появления на сцене Московского художественного академического театра (МХАТ) пьесы «Дни Турбиных» Михаила Афанасьевича Булгакова. Событие - важное для театрального мира, а для МХАТа - в особенности.
Было, наверное, три пьесы, которые играли в судьбе театра, созданного Станиславским и Немировичем-Данченко в 1898 году и первоначально называвшего Художественно-общедоступным театром, абсолютно выдающуюся роль. Это «Чайка» Антона Чехова, «На дне» Максима Горького и «Дни Турбиных» Михаила Булгакова. Но первые две пьесы были поставлены еще до революции, а вот «Дни Турбиных» - это триумф уже советского МХАТа.
Но история этой булгаковской пьесы оказалась шире и глубже чисто «театральной». И об этом - наш диалог с ректором Литинститута, писателем, автором биографии Булгакова в серии «ЖЗЛ» Алексеем Варламовым.
<...>
Павел Басинский: Скажи, это правда, что Сталин ходил на этот спектакль пятнадцать раз? Но даже если это легенда (кстати, зачем придуманная, легенды не возникают на пустом месте?), то его интерес, даже симпатия к этой пьесе - это факт. Как ты считаешь, в чем была причина?
Выскажу свою версию, хотя она, наверное, слишком простая и наивная. Сталин, как и Ленин, воспитывался до революции. И они могли сколько угодно призывать «наш новый мир построить» и проклинать «помещичье-буржуазный уклад», но элементарно с детства они были «насмотрены» на этот быт и этот уклад жизни. Сталин был не из богатой семьи и даже не из интеллигентов. Но в любом случае это был «фон» его детства, юности и молодости. Приходя в театр, он окунался в свою эпоху, свою «малую родину». Но были ведь и чисто политические причины, по которым он одобрил это произведение?
Словом, чего тут было больше, чисто человеческого интереса или политического расчета? У него вообще был вкус, чутье к литературе?
Алексей Варламов: Безусловно, был. Сталин при всем своем «людоедстве» был человек весьма проницательный и глубоко проникал в суть вещей. И если говорить о «Днях Турбиных», он увидел в этом спектакле то, что не хотели или не умели видеть куда более поверхностно мыслящие советские критики, а именно: при всей симпатии автора к своим героям, оказавшимся на «неправильной стороне» истории, правильную все-таки занимают большевики. Они - победители, и, хотя на сцене их нет, пьеса читается как горькое признание исторического торжества большевизма. А согласись, такое признание, сделанное пускай против воли, стоит дороже всех славословий. Вот это Сталину, безусловно, в Булгакове импонировало.
Плюс, как я уже говорил, ему нравились эти открытые, мужественные герои, которых надо было просто перенастроить, перевоспитать и привлечь к себе. И он действительно смотрел спектакль 15 раз - это не легенда.
