История любви с текстом. Переводчики о своей медленной и быстрой работе
Какие авторы кажутся вам незаслуженно не открытыми российскому читателю? Кого было бы интересно перевести?
[Анна Ямпольская] Если говорить об итальянцах, стоило бы перевести Джорджо Манганелли, Джезуальдо Буфалино, Анну-Марию Ортезе, Эрманно Каваццони. За исключением Каваццони все это классика XX века, которую у нас по разным причинам пропустили. Еще у нас совсем не знают стихи Джованни Пасколи и Габриеле д’Аннунцио, а ведь они определили облик последующей итальянской поэзии. О собственных планах и о проектах, которыми занимаюсь со своими учениками, говорить не люблю — вдруг не сбудутся.
Как объясняете свою работу, когда знакомитесь с новыми людьми?
[Анна Ямпольская] Так и говорю: «перевожу художественную литературу». Обычно это воспринимают доброжелательно, нередко как чудачество. Вообще люди редко задумываются о том, что книгу кто-то перевел.
Был ли кто-то из переводчиков, кто вдохновил вас в выборе вашего пути?
[Анна Ямпольская] Я много лет проработала в Литинституте вместе с Евгением Михайловичем Солоновичем — нашим главным «итальянцем». Он многому меня научил, помог поверить в себя. Я была знакома и с такими выдающимися переводчиками с итальянского, как Николай Живаго и Фридэнга Двин, дружу с Наталией Ставровской.
Мне повезло попасть в круг переводчиков, связанных с журналом «Иностранная литература». Многие из них — настоящие мастера. Кстати, журнал я читала со школьных лет, он воспитал мой вкус. Отдельное спасибо нынешнему главному редактору «Ил» Александру Яковлевичу Ливерганту, который всякий раз ставит передо мной задачу так, что приходится «прыгнуть выше головы».
Как долго вы переводите одну книгу, одну фразу? Был ли автор, который дался вам тяжелее всего?
[Анна Ямпольская] Я всегда прошу большие сроки, «роман за два месяца» или «десять страниц в день» — не для меня. Одну фразу могу переводить бесконечно долго — находя новые варианты, возвращаясь к старым. Перевод — всякий раз история любви с текстом, который живет у тебя в голове. Занимаешься делами, а где-то внутри тебя крутятся фразы, слова выстраиваются, меняются местами, складываются в новый узор, как в калейдоскопе. С каждым автором сложно по-своему. Например, когда я переводила «Артемизию» Анны Банти, пришлось переселиться в XVII век. В романе подробно описаны Рим и Лондон того времени, упоминаются названия улиц, церквей, произведений искусства. Все это надо было тщательно проверить. Переводя «Бал в Кремле» Курцио Малапарте, я боролась с искушением пригладить шероховатый, странный язык — в этом Малапарте похож на Платонова. Но быстро поняла, что самое правильное — довериться автору и позволить вести себя, как партнеру в танго. На эмоциональном уровне тяжело дался перевод романа Наталии Гинзбург «Все наши вчера». Не знаю, какое впечатление он производит на читателей, но я словно нырнула в эту книгу, и она до сих пор меня не отпускает.
