Студентка Литинститута об участии в Школе молодых учёных в Госмузее Л.Н. Толстого
«Надо быть сильным или спать» — эта фраза из дневников Льва Николаевича Толстого висит в государственном музее на Пречистенке между гардеробом и кассой. Иногда быть сильным сложнее, потому что спать очень и очень хочется.
Но с 23 по 27 марта спать было некогда. С утра до вечера в музее Толстого проходила школа молодых учёных, и мне выпал шанс в ней поучаствовать.
Отбор участников происходил на основании конкурсных работ, 9 человек читали их и ставили оценки. Эти 9 человек — сотрудники музея и профессионалы своего дела, но финальное слово было за Владимиром Ильичом Толстым, директором музея.
Даже само конкурсное задание был непростой задачей, но безумно интересной — предлагалось расшифровать рукопись Льва Николаевича. Тут стоит упомянуть, что почерк у него был очень неразборчивый, поэтому задание конкурса было определённо со звёздочкой, а может и с двумя. Но именно то, что предложенное организаторами задание было сложным, меня и привлекло.
Когда ещё я оказалась бы один на один с почерком великого писателя? Мне было тяжело разобраться в хвостах и петельках, вычленить буквы из бесконечных волн, но слишком уж интригующей была тайна, скрывавшаяся за ними. Мой интерес перебивали сомнения, потому что опыта в расшифровке текстов у меня почти не было. Однако, моих попыток разобраться чудом оказалось достаточно для того, чтобы попасть в школу. Меня даже похвалили! И распределили в группу Светланы Дмитриевны Новиковой, заведующей отделом рукописей.
Всего нас ждало 9 лекций, 5 семинаров, 2 экскурсии и 1 круглый стол. Семинарские занятия длились примерно по два часа, лекции где-то от часа до двух. Между интенсивными занятиями были перерывы. Ещё в один из дней проводился «Салон сообразительных», что-то вроде викторины, но мне не удалось поучаствовать в нём по состоянию здоровья. Экскурсия в Хамовники для меня быстро закончилась по той же причине, но зато я побывала в Стальной комнате, в которой хранятся оригиналы рукописей Льва Николаевича (и не только они).
Хочется рассказать много о чём — о текстологии, о новых цифровых технологиях, о работе фондов, о рукописях, о фотографиях, о предметах изобразительного искусства, о личных вещах, но нельзя не упомянуть занятие, напрямую связанное с Литинститутом. Во время школы проходил круглый стол с Павлом Басинским и Сергеем Шаргуновым, а также с Алексеем Варламовым. Темой круглого стола была работа над биографией писателя. Я учусь на семинаре Алексея Николаевича, и особенно трогательно было встретиться с мастером вне стен института.
На самом деле, трогательного было так же много, как и знаний. Алексей Николаевич во время круглого стола сказал, что для него работа над биографией часто является работой с соавтором. Мне кажется, от нахождения в музее остаётся похожее ощущение — ты занят делом, а за тобой следует сам Толстой. Существует он не только в текстах рукописей, не только среди экспонатов, но и сердцах музейных сотрудников. И мне кажется, в музее ему весело и хорошо.
В фондах, да и во всём музее в целом, работают удивительные люди, которых объединяет любовь к Толстому. Причём взгляды и трактовки творчества Льва Николаевича, его жизни и личности очень и очень разные. Когда видишь такое разнообразие мнений, то в голове начинает собираться совсем новый, неизвестный до этого образ писателя.
Когда ты видишь письмо, всё в изгибах, с предложением руки и сердца, которое Лев Николаевич несколько дней носил с собой. Когда смотришь на лица, отпечатавшиеся на серебряных пластинах дагеротипов (первых фотографий). Когда перед тобой открывают первое издание книги «Война и Мир». Когда слушаешь уникальных лекторов, знающих своё дело и гордящихся им. Когда читаешь последние дневниковые записи Толстого перед смертью: «Жив но не светел. Очень стал сонлив, а это дурной признак» и «Ночь была тревожная. Лежал и реву два дня» (это то, что я смогла прочесть сама)… Сложно подобрать слова, чтобы описать это состояние единения с наукой, историей страны и литературы, конкретной личностью великого человека. Это состояние любви, наверное.
Но это состояние существует не только в рамках научных изысканий. У меня есть довольно много ограничений по здоровью, и организаторы школы отнеслись к этому с пониманием и вниманием. Атмосфера заботы, семейного тепла чувствовалась каждый день. Мне было очень непросто совладать с собой и не потеряться среди потока знаний, но моё личное испытание на прочность было пройдено. До сих пор трудно поверить, что всё получилось, но это так.
У меня осталось 3 томика заметок: один в большом блокноте, два в более маленьких. Некоторые цитаты из записей я приведу ниже с пояснениями:
1) «Текстолог, не навреди!» Одна из задач текстологии — это соблюсти важный этический момент: дать авторский текст читателю, верно расшифровав рукопись и не додумав за автора то, чего в ней не было.
2) «Спроси у соседа». Это метод, который при затруднении советует обратиться к соседней рукописи или конкретной букве (с Толстым это не всегда работает), а также под соседом может иметься в виду более опытный коллега. Мне показалось это очень милым.
3) «Сама жизнь — это борьба». Одна из лекций была посвящена философии в произведениях Льва Николаевича Толстого. Экзистенциальные теории о том, что жизнь невозможна без здоровых тревог и необходимости этих самых тревог для полного присутствия в жизни, на самом деле, подбодрили меня.
4) «Всё надо подвергать сомнению, на всё должно быть своё мнение». Речь о научных исследованиях, важно изучить работы предшественников и проверить их гипотезы и аргументы, не принимать всё на веру.
5) «Главное, чтобы [всё] было в радость». В начале школы Владимир Ильич сказал об этом. И это всё правда было в радость, по крайней мере, лично мне точно.
6) «Самое главное, если ошибки повлияли на текст». Ещё одно важное замечание; иногда переписчик допускал ошибки при переносе текста, а потом Лев Николаевич полностью переписывал текст, создавая новый вариант, чувствуя что-то не то между строк. Так же речь и об изданиях текстов: если при работе с текстом случайно возникает опечатка — это одно, но когда полностью меняется смысл текста, теряется его часть — это уже большая проблема.
7) «Не надо считать себя умнее автора». Это совет об учитывании воли автора. Когда вариантов рукописей было, например, 20 и в итоге писателем был выбран последний с огромным количеством правок — учесть его волю очень и очень непросто, но необходимо. Метод компиляции в данном случае недопустим. И додумывать ничего, как уже было сказано выше, не надо.
8) «И всё на благо другим и главное мне» — последняя запись в дневнике Льва Николаевича. Я записала её, как прочла, но по правилам современной орфографии. Знаки пунктуации старалась сохранить в каждой из приведённых мною цитат из рукописей. Данная фраза записана без точки. И мне кажется это очень символичным — действия на благо могут иметь отправную точку, начало, но не должны иметь конца.
