Михаил Попов: «Искусственный интеллект не страшен ни Пушкину, ни Гете»
Сезон книжных выставок на пространстве СНГ начался с Беларуси: в конце марта прошла XXXIII Минская международная книжная выставка-ярмарка. По давно сложившейся традиции, на ММКВЯ широко представлены российские авторы и издательства, выставка представляет интерес и для литературных журналов. О российско-белорусском творческом сотрудничестве и сегодняшнем бытии «толстых» журналов мы поговорили с писателем Михаилом Поповым, заместителем главного редактора журнала «Москва», преподавателем Литературного института им. А. М. Горького.
— Кто-то может сказать: зачем сейчас литературные журналы, когда есть интернет, где куча авторов... Что вы на это ответите? И кого можно прочесть в интернете, а кого у вас?
— Я бы в данном случае так разделил: есть журнал — это лаборатория, где небольшая, но увлеченная группа ведет исследование, отделяет зерна от плевел. И мы там печатаем то, что безусловно прошло экспертную оценку. И есть издательства, куда попадают тексты, — это фабрики, которые дают массовый товар. Но вот, скажем, мои студенты в Литинституте очень неплохо относятся к той идее, чтобы их опубликовали в журнале. Так что журнал — это группа экспертов, а издательство — это группа технологов.
— А интернет — это…
— А интернет — это кто хочет, тот заходит. И пишет. Я не против интернета, все должно быть, но ко всему нужно относиться соответствующе. В общекультурном плане именно толстый журнал выстраивает определенную линию: как написанное сегодня будет оценено впоследствии.
<...>
— Какие жанры теперь наиболее востребованы? И давайте, наверное, сразу разделим: что популярно у авторов, а что — у читателей?
— Что популярно у авторов — с этим ничего нельзя поделать, как с природой. Автор не может родить рассказ, когда ему хочется писать роман, и наоборот. Я считаю, если сегодня популярна крупная форма, надо работать над рассказом: то, что сейчас в загоне, — это наше будущее. Как говорил Фолкнер: если кто-то не может написать рассказ, пишет роман. Поэтому надо сгущать роман до рассказа. Потому что в нынешнее время столько пишут сериальных романов... А возьмите книжку Борхеса, сборник его рассказов — там для ста авторов идей хватит.
— Кстати, вот эта популярность сериалов, что книжных, что в кино, на ваш взгляд, чем вызвана?
— Ожиданием искусственного интеллекта. Вот он придет и всех избавит от работы. И все сценаристы потеряют свои места, а он будет строгать в любых количествах. А жизнь настоящих художников станет важнее, наконец ее оценят.
— На Западе уже заговорили о маркировке на книгах «написано человеком»...
— Эта часть имеет отношение к торговле: написанное человеком будет дороже стоить. Просто это очень шумно. Это связано с гигантскими деньгами. Помните, как говорил Илья Ильф: вот изобретут радио, и будет всеобщее счастье — ну и что, радио есть, счастья нет. С искусственным интеллектом то же самое. Изобрели, а счастья нет по-прежнему. Потому что искусственный интеллект не рождает идеи. Он гений сопоставления, а идея одинока. То есть ему нужно для существования два, так сказать, предмета информации, он должен их сопоставить. Так что он не опасен ни Пушкину, ни Шекспиру, ни Гете.
