Студенты-драматурги о спектакле «Антигона больше не может жить»
27 октября 2025 мастерская драматургии Владимира Юрьевича Малягина (1-3 курсы о/ф и з/ф) посетила спектакль «Антигона больше не может жить» на малой сцене РАМТа.
Впечатлениями (подчас противоречивыми) делятся Виктория Курицина, Ксения Иванова, Светлана Лукаш.
Виктория Курицина:
Для меня просмотр спектакля «Антигона не может больше жить» был хорошим опытом. Постановка оставила впечатление действия, спаянного продуманной крепкой идеей. С одной стороны, в спектакле сохранены все основные вехи сюжета древнегреческой трагедии, а с другой - присутствуют следы работы под влиянием современного, с вниманием к несколько иным акцентам, взгляда. Но фокус внимания не смещается на другую проблему. Режиссёр не сильно отступает от антуража оригинала, из-за чего в сценическом пространстве всё идёт довольно логично, плавно, по естественным и старым законам мира. Но главный плюс спектакля в том, что он заставляет думать: вызывает ассоциации, размышления, рождающийся в моменте новый взгляд на какие-то стороны жизни. Хочу выразить искреннюю благодарность за возможность посетить этот спектакль!
Ксения Иванова:
Пьесы, на основе которых поставлен спектакль, исторически задумывались как реакция на актуальные события: у Софокла материал создан на грани становления тирании тридцати, у Жана Ануя — во время немецкой оккупации (1944). Это весомый аргумент в пользу того, что «Антигона» Ануя — не исключительно брехтовский «разумный» театр. Пьеса призвана эмоционально воздействовать на зрителя. Следовательно, важно рассмотреть её эмотивный потенциал.
1. Эмоции от просмотра.
С точки зрения эмотивности спектакль показался мне пустоватым. Между актёрами ощущаются «воздушные подушки» — лакуны смысла и движения. Актёры (в особенности Креон) действуют словно хроникёры: описывают события, но не выражают к ним отношения.
У Креона заметны смещения смысловых ударений в речи. Хотя он — центральный ритор, призванный многословно оправдываться и наставлять, эти актёрские недочёты меняют восприятие персонажа, делая его слабым участником диалога о божественном и земном законе. Разумеется, это сказывается на вовлечённости зрителя.
Проблема эмотивности меньше затрагивает Антигону, однако актриса мало что может изменить в сложившейся концепции. К её игре у меня сложилось неоднозначное отношение: она создаёт образ наивного героя, идущего на смерть ради славы. Такая интерпретация не передаёт важный для Ануя подтекст.
Полнее всего характер Антигоны отражает библейское изречение: «Если не обратитесь и не будете как дети, не войдёте в Царство Небесное». Антигона Ануя — ребёнок: маленькая, детская, с лопаткой для игр в песке, но с ясным и чистым понятием нравственности.
В спектакле же я увидела чрезмерную жажду славы у Антигоны. Возможно, это связано с непоследовательностью материала. Такая трактовка делает героиню противоречивой и менее симпатичной, а потому её смерть не вызывает катарсиса.
2. Постановка сцен, музыка, визуальная сторона повествования.
Заметно стремление упростить античную трагедию, переосмысленную Ануем в непростое для Франции военное время.
Визуально и музыкально спектакль напоминает блокбастер, триллер или, проще говоря, трейлер длиной в полтора часа. Визуальные эффекты, музыкальные вставки и общее звуковое оформление кажутся неуместными. Это связано не только с небольшими размерами площадки, где масштаб звукового оформления теряется, но и с поверхностным, «попсовым» характером приёмов.
Обычно от спектакля ждёшь хотя бы одной оригинальной находки, новаторства, уникальной черты. Здесь же зритель остаётся без них. Сценография напоминает лоскутное одеяло из известных театральных приёмов.
Оформление, декорации и костюмы предельно просты. Они могли бы «заиграть» при сильной актёрской игре, но, к сожалению, этого не происходит.
3. Соответствие авторскому замыслу.
Из пьесы Ануя исключены важные герои и сцены, раскрывающие авторскую идею.
Режиссёрские решения:
• полностью убрана кормилица (образ-символ сада сведён к лепесткам роз);
• Креон разговаривает со стражем в комическом ключе;
• Евридика (жена Креона) отсутствует;
• хор сокращён до пролога и эксода;
• к сцене с охранником добавлена попытка изнасилования;
• введены сцены с переговаривающимися охранниками в свете фонарей, бьющих в глаза зрителям.
Эти решения не улучшают пьесу, а порой противоречат авторскому замыслу, обедняя образный ряд и снижая яркость восприятия сюжета.
На мой взгляд, эта постановка не отличается особой яркостью. Она тяготеет к шаблонности и стилистической «кальке». Упрощение столь глубокого и многогранного материала неизбежно ведёт к утрате его ключевой идеи, а следовательно, и к отсутствию зрительского восторга.
Светлана Лукаш:
Спектакль «Антигона не может больше жить» является воплощением античного замысла средствами современного театра.
Вместо полукруглых театронов - два длинных ряда, вместо орхестры - небольшая сцена, а роль скены частично берут на себя специальные места для актеров, расположенные прямо в зрительском зале. Но чем меньше зал - тем масштабнее чувства.
Чем ближе герои - тем больше зрительского сопережевания. А переживать было за что. Режиссёру спектакля удалось добиться на сцене того, что получается крайне редко - искренности в проявлении молодых, но при этом сильных чувств.
Здесь я имею в виду линию Антигоны и Гемона. К сожалению, очень многие «влюбленные» переигрывают на сцене.
Но к Антигоне и Гемону это не относится. В их свиданиях, на мой взгляд, не было никакой вычурности и фальши: только нежность, искренность и глубина, которые передавались в их плавных движениях, спокойных голосах и живых, полных любви, глазах. Это невозможно заметить в большом зале, но в малом любая неточность сразу бросается в глаза, и меня действительно впечатлило то, как актёры справились со своей задачей.
Световое и музыкальное сопровождение спектакля было умеренным и работало на историю, создавая эффект саспенса и гнетущей тревожности. Неразрешимый конфликт Креонта и Антигоны заканчивается трагично, и мы знаем это из лекций по античной литературе, но это не мешает прожить историю с большим интересом и волнением за её героев.
