Новости и события

* * *
Ни одной вороны в этой кроне,
Вычурные веток чертежи,
Лист висит один, как посторонний,
Выросший над пропастью во ржи.

За окном заснеженная местность,
В чистом поле чистая стерня,
Старая и злая неизвестность
Так по-новому грызет меня.

Выхожу я взглядом на дорогу,
Там никто, никто не внемлет Богу!
Нету ни собаки, ни «газели»,
Сколько бы глазенки ни глазели.

Я сижу и пальцем безымянным
Вкрадчиво почесываю грудь,
Постепенно напиваюсь пьяным,
А потом вообще готов заснуть.

— А-а, это вы, Ватсон? — Шерлок Холмс опустил газетный лист и медленно откинулся в кресле. Весь его вид говорил, что гостей он не ждет. На письменном столе ворох газет, уже присыпанных пеплом, на углу тарелка с остатками пищи. Вилка вообще валялась на полу.

С тех пор как великий сыщик перебрался в этот дом неподалеку от пересечения Кингс-роуд и Парк-стрит, доктор навещал его раз пять или шесть, и теперь он не мог не отметить, что тогда беспорядка было меньше.

Надо было сразу догадаться, что день будет плохой. Разбудил меня звонок: Василиса. Обрадовала, что «очень продвинулась»: пришел обнадеживающий ответ из Барнаульского архива, там прощупывается важная зацепка.

— Здорово, — воскликнул я и тут же сообщил, что стою голый на холодном полу перед душевой кабиной.

— Я еще позвоню, — пообещала она.

Когда я в самом деле начал раздеваться, чтобы забраться под душ, позвонил Савушка:

Мы с А. П. Чудаковым знали и любили его много лет, познакомившись в середине 1960-х у П. А. Зайончковского. Обо всем не напишешь. Остановлюсь на его последних трех годах. В самом последнем — 1989-м — мы с ним к тому же оказались вместе (оба в первый раз, а Натан — и в последний) в Америке — в Стэнфордском университете. Я видела его и говорила с ним каждый день. Стало гораздо яснее происходившее с ним в те последние годы.