Новости и события

Все детство прошло с Чуковским, которого я знала и знаю до сих пор наизусть. Можно сказать, что именно он открыл мне прекрасный словесный преображенный мир и оказал влияние не только человеческое, воспитательное, но и эстетическое. Вообще много в нем было такого, что, прикасаясь к мягкой душевной ткани, придавало ей форму. Ну, например, когда мне мама и бабушка читали из «Крокодила» вот эти строки, я неизменно, даже зная, что все окончится хорошо, заливалась горькими слезами сострадания к бедной мамочке:

ВОЗДАЯНЬЕ

Когда услышишь о цунами ты,
землетрясениях и войнах:
все бухты дохлой рыбой заняты,
низины в тучах беспокойных,—
когда услышишь ты об ужасах,
о саранче тысячеустой,
и тьма, звезду рожая, тужится,
дрожит и корчится, но — пусто,—
так вот, когда увидишь пламени
столпы и смерч как бы из зева —
пойми, прочти это как знáменье,
скажи: «То День Господня гнева».

Двадцать рассказов

вместо предисловия

Ну теперь все понятно, все встало на свои места. Вчера приехал к нам игумен Иустин и как бы между прочим напомнил:

— А ты не забыла, что это я благословил тебя когда-то писать прозу? Да, так и сказал: “Надо тебе прозу писать”.

Вообще-то я знаю двух Касьянов: естественно, оба родились в високосный год 29 февраля. Оба они — немцы, чьи предки чуть ли не с XVII века укоренились в России, только одни вышли из Голландии, а другие из Пруссии. Оба потомка — ни тот, ни другой — немецкого языка не знают. Одного зовут Андрей Витте, и он дальний родственник того самого, графа Сергея Юльевича, царского премьер-министра, хотя и не по прямой линии — у того своих детей не было, и Андрюша — правнук кого-то из его братьев: то ли Александра, то ли Бориса. Другого зовут Александр Берендт, и он тоже дворянского происхождения.