Fiction

Смерть Вергилия

Поверхность гавани никогда не бывает гладкой,
Весла стряхивают искры заката в воду,
Корма триремы оснащена палаткой,
На пристани полтора Рима народу.

Толпа встречающих занята параллельно
Сотнями дел, там и воровство, и злословье,
Вергилий прибыл к ним, но лежит отдельно,
Врачи у него в ногах, а смерть в изголовье.

— Вечной любви, господа, не бывает! Поэтому и пить за нее я не намерен, увольте, — говорил, выходя на палубу большого парохода «Речная красавица», совсем еще молодой русский офицер Самсонов, явно считающий себя хорошо пожившим и все познавшим человеком. Обращался он со своей речью к трем другим русским офицерам, так же, как и он, одетым в штатское платье — пиджаки, брюки, сорочки, галстуки, шляпы. И лишь выправка легко выдавала во всех этих людях военную косточку. Все они были изрядно навеселе, и пьянее других Самсонов, которого заметно пошатывало.

ХЕППИ-ЭНД ПЕРМСКОГО ПЕРИОДА

Сергей Зверев, 25 лет от роду, бывший столяр-мебельщик IV разряда, а ныне помощник машиниста электровоза в грузовом движении, стоял майской ночью 2002 года на вокзале станции Пермь-2 и разговаривал с девушкой Светой на тему “опять от меня сбежала последняя электричка”, ибо жил он с матушкой Валентиной Алексеевной за городом.

В доисторические советские времена место вылета добрых российских людей из аэропорта “Шереметьево-2” на ПМЖ за бугор напоминало мне крематорий, где рыдающие родственники и хмельные друзья прощаются с отъезжантом навсегда. Створки закрываются, человека больше нету в этой жизни.

ПРЕДУВЕДОМЛЕНИЕ

Прочитав эту так называемую пьесу, написанную более сорока лет назад, я, несмотря на ее абстрактно-абсурдистское содержание, отчего-то живо вспомнил внешнюю и внутреннюю обстановку тех лет и подробности собственной жизни в Российской Федерации, входившей тогда в состав ныне несуществующей страны СССР, как Республика Крым теперь входит в РФ.