200 лет со дня рождения великого национального поэта. Павел Басинский о Николае Некрасове

Дек 10 2021
Николай Некрасов

10 декабря (по новому стилю) 1821 года в украинском уездном городе Немирове Подольской губернии родился Николай Алексеевич Некрасов - будущий поэт, журналист и общественный деятель. Редактор литературного журнала XIX века "Современник", который открыл нам имена Тургенева и Льва Толстого. Издатель дебютного романа Достоевского "Бедные люди". Но прежде всего - великий русский поэт, отразивший в своих стихах "глубину России" во всех ее ипостасях. Автор бессмертной поэмы "Кому на Руси жить хорошо", которая и сегодня, в дни новых испытаний, звучит вполне актуально. О личности Н.А. Некрасова и той поэтической революции, которую он совершил полтора века назад, побеседовали редактор отдела культуры "РГ" Игорь Вирабов и обозреватель газеты Павел Басинский.

Павел Басинский: В этом году мы отмечаем два мощных юбилея - 200-летие Достоевского и 200-летие Некрасова. Юбилей Достоевского отмечают широко во всем мире, да и у нас, можно сказать, на президентском уровне. А с Некрасовым как-то непонятно... Вроде классик, великий поэт, но кто его, положа руку на сердце, сегодня читает? Кому нужна его "Муза скорби и печали"? Особенно в пандемию, когда и так все приуныли... Может, ну и его, страдальца! И так жить несладко.

Игорь Вирабов: Некрасову не привыкать. Он это уже слышал. Например, от цензора Егора Волкова: "Жаль, что муза господина Некрасова одна из самых мрачных и что он все видит в черном цвете... как будто уже нет более светлой стороны?" В 1856 году вышел первый сборник "гражданской" лирики поэта - и цензор вдогонку написал письмо министру просвещения. Он признавал большой талант поэта. Но уточнял: зачем печатать, если читать невозможно "без содрогания и отвращения"?

Ладно бы цензор - он по долгу службы. Но еще громче раздавались голоса собратьев-литераторов. Ковида не было, но и тогда своих холер хватало. Поэт Вяземский, приятель Пушкина и в целом либерал, сообщил тому же министру о "неблагоприятных впечатлениях", "неприличии и неуместности" стихов Некрасова.

И "лондонский изгнанник" Герцен, главный диктатор либеральных настроений, назвал Некрасова "мерзавцем" и послал поэта-демократа "к чорту". Вместе с той самой книгой, открывавшейся известным поэтическим манифестом "Поэт и гражданин".

Павел Басинский: Это правда. Именитые современники Некрасова-поэта не оценили. Но братья-литераторы вообще не очень любят друг друга. Зато молодежь, студенчество были от Некрасова без ума. Его похороны зимой 1877 года на петербургском Новодевичьем кладбище вылились в молодежную манифестацию. Это были первые в истории России похороны, когда за гробом поэта шло такое огромное количество людей.

Игорь Вирабов: На этих похоронах ровесник Некрасова Федор Достоевский огорошил всех. Поставил его в своей речи рядом с Пушкиным и Лермонтовым. Молодежь кричала, что он даже выше Пушкина. Но многих литераторов тогда это ужасно возмутило. Ведь, по словам Тургенева, "у Некрасова поэзия не ночевала". Правда, Тургенев высказался так, расставшись с "Современником" и разругавшись (не без участия того же Герцена) с бывшим лучшим другом, а прежде говорил другое.

Павел Басинский: А другой его почти ровесник Афанасий Фет в своем имении Воробьевка под Курском дал кличку Некрасов... ослику. Есть фотография, где Фет сидит на двухколесной тележке и управляет Некрасовым.

Игорь Вирабов: Но что показало время? Уже к Серебряному веку стало очевидно: русская поэзия бесповоротно делится на донекрасовскую и посленекрасовскую. Он совершил переворот в русской словесности. И дело вовсе не только в его "музе скорби и печали". Интересно проследить, как "Колизей" Некрасова - "угрюмое зданье", "крупная буква на темной скрижали прошедших столетий", "скелет, безобразный урод" - сквозит через сто лет у Осипа Мандельштама сквозь "чудовищные ребра" и "тяжесть недобрую" в стихотворении о "твердыне Notre Dame".

А эти строки Александра Блока - "И ты смеешься дивным смехом, / Змеишься в чаше золотой, / И над твоим собольим мехом / Гуляет ветер голубой" - уводят не куда-нибудь, а прямиком к Некрасову: "Вспомним Бозио. Чванный Петрополь. / Не жалел ничего для нее. / Но напрасно ты кутала в соболь / Соловьиное горло свое..."

Наконец, некрасовская "муза", над которой "бич свистал, играя", эхом отзовется у Ахматовой: "Музу засекли мою".

Павел Басинский: А у Владислава Ходасевича этот бич засвищет в стихотворении "Баллада", написанном в парижской эмиграции: "Ременный бич я достаю / С протяжным окриком тогда, / И ангелов наотмашь бью..."

Действительно, Некрасова оценило уже следующее поколение поэтов, причем из двух враждебных поэтических "кланов" - символистов и акмеистов. Константин Бальмонт написал памяти Некрасова прекрасную статью "Сквозь строй", где в конце такие слова: "Некрасов - первый посмевший создать музыку диссонансов и живопись уродства, он - многослитный возглас боли и негодования, мы с детства узнаем через него, что есть тюрьмы и больницы, чердаки и подвалы, он до сих пор говорит нам, что вот в эту самую минуту, когда мы здесь дышим, есть люди, которые задыхаются". А руководитель "Цеха поэтов" Николай Гумилев с восторгом отзовется о нем в "некрасовской" анкете, которую в 1921 году к 100-летию поэта распространил среди писателей Корней Чуковский. Сам молодой Чуковский был просто помешан на Некрасове и стал его первым биографом.

Но это не отменяет моего вопроса. Кто читает Некрасова сегодня? Кому он нужен?

Читать дальше...