Алексей Варламов: «На каком языке ты пишешь — к той стране ты принадлежишь»
Русский писатель — ничто без родного языка и по определению считается патриотом. При этом литература не может быть учебником жизни для народа и служанкой какой-либо идеологии. О поиске света в мрачных книгах современных авторов, маркировке иноагентов и важности подчиняться закону, даже если не согласен с ним, писатель и ректор Литературного института Алексей Варламов рассказал «Известиям» в Музее-усадьбе Льва Толстого.
<...>
— Как в Литинституте вы объясняете студентам и молодым авторам, где проходит грань между честным изображением жизни и пропагандой?
— Литинститут — это учебное заведение, в котором работают разные люди с разными взглядами, у каждого может быть своя точка зрения. У нас нет и не было в прошлом какой-то единой идеологической установки. Это традиция института. Кстати, символично, что он находится в усадьбе, в которой родился Александр Иванович Герцен, западник. После рождения Герцена усадьба стала славянофильским гнездом. Там бывали Аксаков, Хомяков, Киреевский, Гоголь — писатели-славянофилы. И тот факт, что в одном месте выросли два дерева русского общественного движения — западники и славянофилы, — очень важен.
В Литературном институте учились писатели-шестидесятники, люди, для которых понятие свободы личности важнее всего, условно Белла Ахмадулина и Евгений Евтушенко. С другой стороны, там были писатели-почвенники, такие как Василий Белов и Николай Рубцов. Мне дороги одновременно и те и другие, потому что все они — это история нашей литературы.
Сегодня мы, безусловно, говорим о разных тенденциях и дорогах в литературе. Ты не обязан идти по пути Солженицына, Шолохова, Фадеева или Пастернака. Тебе может быть ближе кто угодно, это выбор студента. Единственное, на чем я настаиваю, — это наш язык. Мы все на нем пишем. Русский язык — это в каком-то смысле собственность России как огромного культурного и исторического феномена. Мы все — ничто без России, мы все — ничто без русского языка. Мы все — почвенники не в идеологическом смысле этого слова, а скорее в биологическом.
Вот музыкант, мне кажется, может быть космополитом. Музыка — понятие общечеловеческое. А писатель прикован, привязан и связан с языком. Порвать со своим национальным языком — вещь практически невозможная. Может быть, можно назвать Набокова, но это именно исключение.
Писатель ориентируется на язык, а значит, связан со своей страной. Поэтому он по определению патриот, если это слово понимать не в узком смысле, а в широком, как человек своей родины, страны, языка. Эту мысль я всегда пытаюсь донести до студентов. Русский писатель — часть России, исторического пути, пространства и времени, потому что он выбрал себе именно этот род деятельности. Если ты русский писатель, то не можешь стать французским. На каком языке ты пишешь — к той стране ты принадлежишь.'
— Как изменились студенты за последнее время?
— Я не смотрю на студентов как на некую общность. Каждый интересен не тем, чем он похож на другого, а тем, чем отличается от него. И задача Литературного института — выявить индивидуальность. В литературе нет хора, ансамбля, оркестра. Литература — это всегда соло. И поэтому важно не как меняются студенты вообще, а как меняется конкретный студент. Например, некоторое время назад у них был очень популярен жанр фэнтези, а сейчас больше внимания к тому, что называется автофикшн. Это, на мой взгляд, все-таки шаг вперед: лучше писать о себе, чем о каких-то вымышленных мирах. Кроме того, мне кажется, в целом повысился уровень письма.
