Челночная дипломатия и просто разговоры. Григорий Заславский памяти Анатолия Королёва
Умер Анатолий Королев. Большой русский писатель. Я всегда так считал, даже больше – считал и продолжаю считать Королева одним из самых изощренных в нынешней русской литературе стилистов, мастере замысловатых сюжетов, сложносочиненных, вычурных, маньеристских надо было бы, наверное, сказать. А может, и постмодернистских, если иметь в виду, как была «завалена» его голова разнообразным культурным «фоном» и «хламом», похожая на старинную домашнюю библиотеку, где книги стоят в два ряда, а сверху, по горизонтали, на них ложатся те, которым не нашлось места в вертикальном строю… Такой была (и есть) их библиотека – Королева и Оли Галаховой. Два филолога в одной семье, он – писатель, она – театральный критик.
Честно говоря, уже не помню, как и когда, при каких обстоятельствах мы познакомились с Олей; познакомились и начали сотрудничать – сперва в газете «Дом актера», которую она начала издавать на излете перестройки, потом в театральном журнале «Московский наблюдатель», но почти сразу мы начали общаться вместе, вместе и по отдельности, поскольку при всей общности взглядов, интересов они оставались всегда самостоятельными творческими единицами. Их различие проявлялось даже в том, что с Олей мы время от времени ссорились, даже переставали общаться на некоторое время; с Королевым мы не ссорились никогда. И в наших с Олей конфликтах он всякий раз выступал миротворцем, занимался челночной дипломатией: писателю, как известно, важнее всего нащупать конфликт, а Королеву в наших с Олей конфликтах необходимо было нащупать мирную развязку.
Он был парадоксалистом – в литературе, в своих размышлениях о жизни, о времени, при этом – при невероятной изобретательности его порой фантасмагорических сюжетов – оставался необыкновенно доверчивым человеком. Мимо такой доверчивости пройти было невозможно, во всяком случае, я пройти не мог и придумывал разные розыгрыши, на которые он всегда попадался, что нам обоим доставляло детскую радость. Правда, в конце концов мы оба веселились как дети.
