Евгений Попов: «Выпил водки, подрался, попал в милицию»

Дек 2 2020
В литературном приложении к «Независимой газете» – «НГ-Exlibris» опубликовано интервью с писателем, вице-президентом Русского ПЕН-центра, руководителем творческого семинара в Литинституте Евгением Анатольевичем Поповым.
Евгений Попов в Якутии. 1967 год. Фото из личного архива Евгения Попова / ng_exlibris

В прозе Евгения Попова, где выведены неформальные герои советской и постсоветской эпохи, те, которые оставались за кадром в литературе официоза, заключен его личный нонконформизм, – не воинствующий, но отрицающий любую творческую несвободу. Тем более интересно будет читать жизнеописание Попова, которое скоро должно выйти из печати. А еще скоро увидит свет его сборник «В поисках утраченной духовности». С Евгением Поповым побеседовал Юрий Татаренко.

– Евгений Анатольевич, писатель Михаил Гундарин заканчивает книгу о вас. Довольны его работой?

– Вроде как неприлично об этом говорить – но, по-моему, это блестящая книга! Знаю Михаила очень давно, со времен наших с Романом Солнцевым семинаров, и в новом тексте он проявил свои лучшие писательские качества. Кроме того, Гундарин еще и замечательный журналист. Все, что я ему рассказал, он воплотил блестяще. У меня не то чтобы нет к нему никаких претензий – просто я очень рад. Михаил еще и интересное название книги придумал, отсылающее нас к знаменитому роману Даниэля Дефо о Робинзоне Крузо: «Солнце всходит и заходит. Жизнь и удивительные приключения Евгения Попова – сибиряка, пьяницы и знаменитого писателя». Ожидается, что книга скоро выйдет в том же издательстве, где выходит мой новый сборник прозы «В поисках утраченной духовности».

– Ваша жизнь столь удивительна и разнообразна, что Гундарин не раз восклицал: «Нельзя объять необъятное!» А что не вошло в книгу?

– Конечно, интересных случаев на самом деле было раз в десять больше! Но книга не может быть безразмерной, в ней и так 20 с лишним авторских листов. …С другой стороны, я не вижу там особых лакун. И потом, понимаете, приключения молодых людей очень часто дублируются: влюбился в девушку – та не дала – выпил водки – подрался – попал в милицию…

– …И написал стихи или рассказ!

– Именно! Так и делалась литература. Мне рассказывал режиссер Вадим Абдрашитов, что однажды Шукшин, получив гонорар, тянул по коридорам общежития ВГИКа ящик водки – как бурлак, на веревке, со страшным грохотом… Антипод Шукшина, Василий Павлович Аксенов, как-то умудрился попасть в вытрезвитель, и эту сцену затем описал в романе «Ожог».

– Вы неистощимы на юмор – и в жизни, и в творчестве. Откуда что берется?

– Это уж я не знаю! Это не юмор – это наша жизнь. Академик Лихачев отмечал, что русская смеховая культура традиционно сильна. Вспомните рассказы Лескова, к примеру. Итальянцы мне предложили однажды выступить с докладом «Рассказчики и юмор». Сказали, что можно взять кого угодно – Зощенко, Хармса. …Нет, говорю – Солженицына хочу! И взял за основу «Архипелаг ГУЛАГ» – там бездна смешного: вспомните хотя бы безумно смешной разговор с марксистом в поезде. Ему говорят – посмотри, как все плохо: поля не убраны, сарай прогнил. Тот отвечает: это все временные недостатки! А как начальник лагеря в отсутствие лошади ехал перед зэками на козле… Вы только представьте эту сцену!

<...>

– Казалось бы, книгу о Попове мог написать сам Попов! Но этого не произошло. Как так?

– Я вам сейчас расскажу. Как-то на литературной тусовке Елена Шубина предложила мне написать книгу об Аксенове. Не могу, отвечаю, мне сам Аксенов это запретил: мемуары для писателя – последнее дело! Но можем с Сашей Кабаковым написать книгу об Аксенове в форме диалогов. Потом Саша очень точно сказал: в ней не вся правда о Василии Палыче – но там нет и слова неправды. Описывать свою жизнь – крайне сложно. Можно удариться в пафос, что-то присочинить. …Поэтому я легко согласился на предложение Гундарина стать героем его книги.

– Год выдался непростым. Насколько сложно переживаете самоизоляцию и другие ограничения, связанные с пандемией?

– А мы с Михаилом на самоизоляции книгу-то и сделали! Летом общались по телефону, скайпу, он постоянно мне присылал фрагменты текста на сверку. Так что все сложилось весьма удачно.

– А с какими-то книжными новинками удалось познакомиться? За чьим творчеством стараетесь пристально следить?

– Скажу вам честно и не стану сейчас набрасывать фамилии. Читаю много рукописей – для «Липок», различных конкурсов, веду курс в Литинституте. И я больше знаю эту литературу, а не ту, что у всех на устах. В премиальных списках каких-то откровений не вижу.

– Чем же молодая литература вас привлекает?

– Понимаете ли, в чем дело… Хороших писателей всегда мало. Но сейчас я готов назвать имя автора, у которого, по-моему, огромное будущее. Это Артемий Леонтьев, ему 29 лет, написал уже три романа. За один получил премию «Звездный билет», второй выдвинут на премию имени Фазиля Искандера, третий совсем недавно закончил. Этот парень из Екатеринбурга, из простой семьи. Есть и другие очень интересные писатели – Женя Декина из Прокопьевска, москвич Александр Снегирев, Даниэль Орлов из Питера, Игорь Корниенко (Ангарск), Евгений Эдин (Красноярск), Дмитрий Фалеев (Иваново) …Не такие, впрочем, уж и молодые за исключением Декиной. И то, потому что она дама. Проза не стихи. Прозаик позже созревает.

<...>

– Что в работе сейчас?

– Работаю постоянно и много лет. Писательство не заключается в том, чтобы сидеть на стуле и скрипеть пером. Писатель работает даже тогда, когда не пишет – постоянно что-то обдумываешь. Вот вы спросили о мечтах. Мне очень нравится писать и читать. Единственное, пожалуй, что мне нравится. И слава богу, у меня есть возможность этим заниматься. Какие еще могут быть мечты? Миллион долларов иметь? Так от него одна только печаль – тебя или посадят, или убьют…

– Но ведь бывает так, что замыслы есть, но реализовать их вечно что-то мешает?

– А я считаю, что никто не может помешать писателю быть писателем. Он лишь сам себе может помешать. Да, некоторые авторы часто сетуют на трудности жизни: не печатают, денег не хватает, жена пилит. …Да, и меня много лет не печатали – было очень неприятно, противно, мерзко. Но, как говорили алданские бичи – «Ну и что теперь, обо… и не жить?» Неси свой крест – если ты писатель. Пиши в стол – или ищи возможности пробиться. Когда нас не печатали, мы организовали альманах «Метрополь».

<...>

– Отчасти шутливый вопрос. Представьте, летят в самолете прозаик, поэт, драматург, переводчик, критик. На всех два парашюта. Кому бы его вручили?

– Конечно же, прозаику и поэту – остальные обойдутся!

– Почему им?

– А потому что главные жанры – проза и поэзия. Был бы один парашют – поэту отдал бы. Ведь что такое драматургия? Производная прозы. Что касается критики. ...Мне не хватает умных рецензий. Некоторых критиков заносит в прозу. А этого не надо делать!

– А переводить пробовали?

– Я это никогда особо не афишировал, но когда меня вышибли из Союза писателей, я стал много переводить по подстрочнику прозу народов СССР. И это приносило неплохие деньги. Кроме того, перевод очень полезен для писательского тренинга. Очень увлекательное дело – собирать пазл текста. Восхищаюсь переводами Семена Липкина – это был высочайшего класса переводчик!

– Насколько прозаику Попову интересна современная поэзия?

– Поэзия поэзии рознь. Недавно Ганна Шевченко подарила мне свою книжку. И это были не стихи, а рассказы. …Думаю, что я плохо знаю молодую поэзию. А из поэтов-сверстников многие – очень уважаемые мной люди. Например, Владимир Салимон, Юрий Кублановский. Я хорошо знал разных поэтов – и официоз, и андеграунд. Общался с Вознесенским, Генрихом Сапгиром, Александром Величанским. В Красноярске жил никому не известный Лев Таран – потрясающий автор! Многие годы дружил с Ахмадулиной.

– Как развивается премия Искандера, созданная Русским ПЕН-центром?

– Она развивается – тут я сплевываю через левое плечо – очень хорошо. Если раньше она считалась экзотической премией, то сейчас она привлекает писателей с именем. В нынешнем шорт-листе и Валерий Попов, и Дмитрий Стахов, и Максим Замшев, и Антон Уткин, и тот же Артемий Леонтьев, и абхазский писатель Астамур Какалия. В длинном списке было около сотни рукописей – встречались просто отменные, но они совершенно не подходили по жанру. …Например, красноярский писатель Эльдар Ахадов прислал замечательные байки старого геолога. Но при чем тут Искандер? А на другом конкурсе он непременно занял бы одно из призовых мест! В этом году на проведение и вручение премии мы получили президентский грант. Это тоже не может не радовать. А раньше работали бесплатно. Были просто чудеса благородства – сейчас об этом уже можно сказать – когда один из победителей сказал, что премию отдает на нужды ПЕН-клуба. Имена лауреатов этого года будут объявлены в декабре.

– И снова грядет сложный выбор для членов жюри?

– Он всегда очень сложный! Не было еще ни одной премии, чтобы все всем оказались довольны – то это не так, то это не эдак. …А каких ярких поэтов собрала нынче премия – в шорт-листе Мария Ватутина, Наталия Елизарова, Надя Делаланд, Елена Лапшина, Вячеслав Куприянов, Константин Комаров, Елена Буевич…

– О чем мечтается в связи с премией Искандера в дальнейшем?

– Стараемся расширять номинации. Добавилась награда за сценарии – они должны быть только по произведениям Искандера. Отдельно отмечаем писателей, живущих на Кавказе. И придумаем что-нибудь еще, если живы будем. ...Мне нравится, что у нас в оргкомитете все по-честному – без всяких там подмигиваний! Каждый писатель, получивший премию Искандера, – замечательный. Эдуард Русаков – первый ее лауреат, Анатолий Курчаткин, чеченец Канта Ибрагимов… Слава богу, у нас не было такого – объявили премию, а пришло три произведения. Нечто подобное отвратительно.

Конечно, Фазиля Искандера сегодня сильно не хватает. Мы дружили. Он был ни за левых, ни за правых – умен, ироничен, никакого хамства. В нем не было следов торгашества – этого безумия, присущего двадцать первому веку. Искандер обогатил русскую литературу, литературу до сих пор великую.

– Весной не стало еще одного вашего друга – писателя Александра Кабакова…

– Смерть Кабакова – огромная потеря для русской литературы. И моя личная потеря. С ним можно было посоветоваться по любому вопросу! Кабаков – прекрасный рассказчик. Однажды на секретном заводе в Днепропетровске, где он работал в юности, у Косыгина, приехавшего из Москвы, украли норковую шапку. Ему заговаривали зубы полтора часа, пока не прибыл гонец с новой шапкой – но значительно меньшей по размеру. …И таких историй у Кабакова было множество! Очень люблю его «Московские сказки» и роман «Все поправимо».

– Как вы думаете, возможна ли интеграция писательских сообществ? Когда, на какой платформе?

– Никаких интеграций не нужно. Все писатели – индивидуалисты. Нужен профсоюз писателей.

<...>

– Какого памятника не хватает Москве?

– Как какого? Аксенову, конечно. ...Вообще, наверное, я бы поставил рядом сразу два памятника, двум Василиям – Аксенову и Шукшину. И третьему Василию – Фазилю Искандеру.

– Писательское счастье – это ежедневное вдохновение или любовь миллионов?

– Любовь миллионов – это Маркс, Ленин, Гитлер и Сталин. Ежедневное вдохновение – нонсенс. Писать надо всегда, а не вдохновения дожидаться. Писательское счастье – это когда вкалывал весь день, а потом лег в постель и заснул.

– Если бы встретили себя 20-летним, что бы сказали? Может, от чего-то предостерегли?

– Сказал бы: «Живи как хочешь!»

Читать полностью...