«Мы должны писать так, как будто мы бессмертны…» Геннадий Красников памяти Владимира Кострова
Благословенный опыт русской литературы давно и внятно подсказывает нам в наших высокоумных поисках эстетической истины замечательно простой критерий того, что же такое на самом деле есть Поэт в родном Отечестве. И критерий этот, к вящему злоторжествованию литературных кутюрье, лежит вне плоскости аристотелевой «Поэтики» и «Поэтического искусства» Буало, вне тоталитарных модернистских манифестов (своего рода эстетических «майн кампфов») и «черных квадратов» Маринетти и Малевичей. В нашем Отечестве истинные поэты по своей сути и по небесному призванию — ангелы-хранители России. Да, в чём-то очень грешные, да, порою путаные, сбивающиеся с пути, со сбитыми в земной брани в кровь белыми крыльями, но, настаиваю на своём, именно и исключительно — ангелы-хранители России. Не люциферы. Не соблазнители, не разрушители, не растлители. Оглянемся мысленно хотя бы на светлые имена и горькие судьбы Пушкина, Лермонтова, Некрасова, Блока, Ходасевича, Георгия Иванова, Есенина, Рубцова... Можно не сомневаться, что столь же трагической была и затерявшаяся в седых преданиях судьба первого русского поэта, автора «Слова о полку Игореве». В ином случае пишущие — либо не поэты, либо — нерусские поэты. И нет тут никакой гордыни или, избави Бог, чванливого чувства особой избранности.
Такова историческая и художественная реальность национальной культуры нашей. Вот и сейчас, как сто, как двести и триста лет назад, всё так же незамутненно чисто и нерастраченно пронзительно звучит русское слово:
Незримы и невыразимы,
Лишенные телесных пут,
Рождественские серафимы
Теперь Свиридову поют...
...И как пророк в сухой пустыне,
С надеждой глядя в небеса,
Почти оглохшая Россия
Внимает эти голоса.
Молись и верь, Земля родная,
Проглянет солнце из-за туч...
А, может быть, и двери рая
Скрипичный отворяет ключ.
Эти классически стройные стихи Владимира Кострова, посвящённые памяти великого нашего современника, композитора Георгия Свиридова, свидетельствуют о цельности и вневременной полноте духовного космоса русской поэзии. В этом глубочайший смысл того, что называется ТРАДИЦИЕЙ, которая, как мы видим, есть не что иное, как ответственное и осознанное участие в полноте государственной, интеллектуальной, нравственной жизни своего народа, в его совествовании перед Небом и землёй. И не случайно именно Владимир Костров, никогда не скрывавший личной укоренённости в традиции, обозначил ещё в середине 80-х годов блестящую формулу поэзии, по которой в стихах «содержательную составляющую формирует гуманистическая этика, а интонационная и фонетическая гармония предстает как этика формы». Вне контекста идеологизированной эпохи, в данной формуле «гуманистическую» этику справедливей было бы заменить на более соответствующую национальной культуре христианскую этику.
Я спросил однажды Владимира Кострова, что же он подразумевает под понятием «этика формы».
