Продолжение времени. Виктор Куллэ поздравляет Евгения Рейна с 90-летием
У Венедикта Ерофеева есть наблюдение, которое можно поставить эпиграфом к девяностолетнему юбилею поэта, которого я имею честь поздравлять на этих страницах: «Всё на свете должно происходить медленно и неправильно, чтобы не сумел загордиться человек, чтобы человек был грустен и растерян». Наверное, без помянутых грусти и растерянности Евгений Борисович Рейн (на фото) не сумел бы обрести уникального, мгновенно опознаваемого голоса в отечественной поэзии. В конечном счёте именно к нему были обращены слова Анны Ахматовой: «Поэту в России нужно жить долго». По счастью, благодарному ученику суждено было оправдать наказ Учителя.
Восемнадцати лет от роду – по нынешним меркам в достаточно нежном возрасте – Рейн ворвался в литературу с поэмой об Артюре Рембо. Популярность его в Питере 50–60-х была феноменальной. Уже весной 1960-го Ахматова, по свидетельству Виктора Кривулина, упоминает Рейна среди «поэтов молодого поколения, не уступающих высокой пробе Серебряного века». Но то – полуподпольная Анна Андреевна. Классики советской литературы – Борис Слуцкий, Леонид Мартынов – также ценят его весьма высоко, а со звёздами поколения шестидесятников (Ахмадулиной, Евтушенко, Окуджавой) Рейн попросту дружит. Тем не менее первая отечественная книга, «Имена мостов», выходит лишь три с лишним десятилетия спустя – на излёте советской власти, в 1984-м. Дело в том, что Рейн рано сделал выбор в пользу неподцензурной литературы: отдал стихи в «самиздатский» альманах Александра Гинзбурга «Синтаксис», печатался в эмигрантских изданиях, в 1979-м стал участником «Метрóполя». Да и дружба с Бродским на отношении к нему официальных писательских структур, разумеется, сказывалась.
Знаменитое высказывание Бродского, неоднократно именовавшего Рейна своим «единственным учителем», похоже, сыграло в судьбе Евгения Борисовича злую шутку.
