«За всю любовь расплатимся любовью» Геннадий Красников к 90-летию со дня рождения Николая Рубцова
Валентин Распутин писал в начале 80‑х годов прошлого века: «В поэзии Николай Рубцов, в прозе Василий Шукшин, в драматургии Александр Вампилов... – кажется, самую душу и самую надежду почти в единовременье потеряла с этими именами российская литература... И кажется, сама совесть навсегда осталась с ними в литературе...»
Но почему всё же Рубцов? Почему именно он стал безусловным явлением национальной культуры, а главное, как никто иной за последние полвека ХХ столетия, вошёл, как теперь сказали бы, без всякой раскрутки в народное сознание? В общем, как предсказано в его знаменитом «Экспромте»:
Я уплыву на пароходе,
Потом поеду на подводе,
Потом ещё на чём-то вроде,
Потом верхом, потом пешком
Пройду по волоку с мешком –
И буду жить в своём народе!
Да и кто в наших СМИ стал бы насаждать в общественное сознание столь откровенно выраженное корневое русское явление?
Если брать его поколение, то в нём найдётся немало достойных имён. Вот Алексей Прасолов, чей 95‑летний юбилей недавно прошёл, к сожалению, как всегда почти незамеченным. Самобытность этого поэта общепризнанна, но его поэтическое своеобразие не пересекается с более народной поэтикой Рубцова.
Был Анатолий Передреев. С точной формулой внутреннего разлада, драматизма эпохи: «…И города из нас не получилось, /И навсегда утрачено село».
И всё-таки Рубцов – один, в нём соединились очень важные, сущностные качества русской поэзии, воистину удивительно точно сказано было о нём – «долгожданный поэт».
