Новый мир
По одному и скопом
Родились и пошли — по одному и скопом… Путь был далёк.
Кто-то скакал, кто-то плутал, кто-то сбивался с ног.
Кто-то топтался на месте, кто-то и вовсе слёг.
Кто-то пел «аллилуйя», а кто-то — «помилуй, Бог!»
Наконец дошли, доползли, докатились: стоп, передышка, стан.
Кто-то ободран, кто-то обглодан, кто-то смертельно пьян.
Кто-то хром на обе ноги, в волосах репей и бурьян,
кто-то перебирает чётки, кто-то бьёт в барабан.
Моему сыну — Ивану Шаргунову
Человек без биографии
Однажды совсем юным я услышал, что у писателя Юрия Казакова где-то в лесу в деревянном доме остались рассказы, и другие бумаги, и пленки с какими-то беседами, но все это сгинуло — залито водой, сгорело, украдено…
Помню, огорчился и в ту же минуту вообразил: пропавшее можно отыскать. Вот было бы открытие! Я даже представил, как пробираюсь зарослями к заколоченному дому или выхожу на след кем-то унесенного.
***
По-над цветистыми слогами
Из песни выкинутых слов
Летит журавлик оригами.
Из острых слаженный углов.
А там, внизу, земля ютится.
Она не шар, она не диск —
Надежды малая крупица.
Любви карманный обелиск.
Лежит себе, как на поддоне,
У сонной вечности в руке.
Точнее, прямо на ладони.
На жизни влажном бугорке.
Облака
О. П.
Облака плывут по небу
Белой чередой.
Облака плывут по небу
Над седой рекой.
Широка река седая,
Глубока река.
Но ее не замечают
С неба облака.
Как же так, скажи на милость,
***
Фраза - брошенная в сердцах -
Разворачивается впотьмах,
Поворачивается той
Стороной, а потом другой,
Как Серебряный пьешь Арцах: Мир стоит на крёстных отцах.
Почти Джон Донн
Белые поляны дремлют под луной,
города и страны обрели покой.
Спит моя подушка возле одеял,
дремлет, как игрушка, древний Тадж-Махал.
Дремлют после бала Вена и Милан,
дремлет у штурвала старый капитан.
Дремлют псы и люди, дремлют небеса,
и часы, по сути, дремлют полчаса.
Ничего не скажешь, никого не ждёшь,
если спать не ляжешь, может быть, умрёшь.
***
А ведь мне судьба высоколобая
повторяла, искоса глядела:
жизнь к земле придавливает, чтобы я
вслед за ней в трубу не улетела...
***
Парит на ветру изумительный лист
и воздух над чашечкой кофе слоист.
Зевака, отслеживающий полёт,
на столик свой кофе горячий прольёт.
Салфеткой бумажной его промокнёт.
Лирической чушью пополнит блокнот.
Лист прямо к ногам опустился резной.
Как славно, что всё это было со мной.
как славно, что прошлая жизнь сожжена,
что солнечным бликом играет волна.
что жирные чайки, рыбёшку клюя,
скандалят о чём-то. Как славно, что я
вернусь в лоно матери, а не умру.
Как этот отчаянный лист на ветру.