Cергей Чупринин: «Литературоцентризм умер, но литературоцентрики, слава богу, живы»
В издательстве «Новое литературное обозрение» вышел новый труд Сергея Чупринина – «Журнальный век»: уникальная книга об истории и судьбе отечественных периодических изданий, от «Нового мира» и «Молодой гвардии» до современных «Таволги» и «журнала на коленке». Специально для «Лиterraтуры» Чупринин рассказал о недооценённых советских редакторах, о главном просветительском уроке Марьи Васильевны Розановой, а также дал советы тем, кто ныне приступает к журнально-издательским инициативам.
Беседовал Борис Кутенков.
– Сергей Иванович, что такое ваша книга и почему она актуальна именно сейчас?
– Трудно поверить, но об истории русской литературной периодики в XX и уже нынешнем веке нет до сих пор ни развернутых концептуальных работ, ни академических исследований. Нет даже справочных изданий, свода документов и свидетельств. Это вызов, и свою книгу я рассматриваю…
<...>
– Но всё ли из печатавшегося в журналах пережило свой век?
– Нет, конечно. Хватало и мерзких публикаций, и того, что мы на редакционном журнале называем «наполнителем», то есть вещей вроде бы вполне пристойных по литературному уровню, но не «питательных», а потому недолговечных. «Дрова как будто и сухи, да не играет печка. Стихи как будто и стихи, да правды ни словечка», — сказано Твардовским и сказано не только о стихах. Однако же дух дышит, где хочет, и, «навозну кучу разрывая», нет-нет да и найдешь то, что тленья убежало, чем и сегодня можно гордиться. На что уж великопостно скучен и официозен был журнал «Знамя» при Вадиме Кожевникове, но, посмотрите, и там — единственная прижизненная публикация «Стихов из романа» Бориса Пастернака! Да и потом — «Отблеск костра» Юрия Трифонова, «Испытательный срок» и «Жестокость» Павла Нилина, проза Виктора Конецкого и Юрия Казакова, стихи Шаламова и Андрея Вознесенского, других отнюдь не сервильных авторов.
Так что даже и самые тяжкие времена журнальная панорама не была крашена одним серо-буро-малиновым цветом. И авторы, думавшие, куда отдать свою рукопись, и грамотные читатели всегда видели дьявольскую разницу между радикально-демократическим «Новым миром» и рептильным «Октябрем», как, в свою очередь, между «Юностью», бравировавшей своим «западничеством», и «Молодой гвардией», где созревал упертый русский национализм. Различаясь позициями, отнюдь не только эстетическими, журналы и под идеологическим прессом воспринимались своего рода протопартиями или, скажу осторожнее, клубами, вокруг которых собирались единомышленники.
Но это ведь, хотя времена совсем другие, и ныне так, как бы ни сужался круг этих единомышленников.
– Жалеете, наверное, о прежних тиражах?
– Как не жалеть! Если было когда-то — процитируем Леонида Мартынова — «удивительно мощное эхо», а теперь — вспомним совсем другого поэта — «наши речи за десять шагов не слышны». Но если помнить, что количество просмотров в Cети многократно превышает бумажные тиражи, впадать в уныние пока еще рано. Традиционный для русской культуры литературоцентризм, вероятно, и в самом деле умер, но литературоцентрики, слава Богу, живы. Вот с ними и говорим. Все говорим, хотя и по-разному, — от столетних «толстяков» до изданий, только-только явившихся на белый свет и созданных, как они сами себя представляют, что называется, «на коленке».
