«Усилим «азиатский вектор». Интервью с Алексеем Варламовым и Русланом Киреевым

Киреев Руслан Тимофеевич
Варламов Алексей Николаевич
Дек 3 2023
К 90-летию Литературного института в «Московском Комсомольце» вышло интервью с мастером семинара прозы Русланом Киреевым и ректором Алексеем Варламовым.
Скриншот

Девяносто лет назад, 1 декабря 1933 года, в Москве открылся будущий Литературный институт имени Горького. Изначально в его названии была еще приставка «вечерний», и статус был несколько иным — литературный рабочий университет. О прошлом и будущем Литинститута «МК» поговорил с одним из старейших преподавателей Русланом Киреевым и ректором института Алексеем Варламовым.

— Руслан Тимофеевич, сколько лет вы преподаете в Литинституте?

— 38 лет. Но это не главное, я единственный человек в институте, а может быть, во всей стране, кто помнит 30-летний юбилей. В 1963 году я был студентом второго курса.

— Отмечали дату со всенародным ликованием?

— Юбилей проходил в несколько траурной ситуации, потому что Никита Сергеевич закрыл Литературный институт вместе с Сельхозакадемией незадолго до своего свержения («ухода по состоянию здоровья в связи с преклонным возрастом», как было тогда сказано). Он закрыл дневное отделение, сказал, что писатели должны учиться только заочно. Когда мы праздновали 30 лет, ректором был Иван Николаевич Серегин. Он где-то облучился, и все понимали — и он сам, — что он скоро уйдет. Институт умирал вместе с ректором.

И был момент, когда в огромном герценовском особняке учились двадцать девять человек, нового набора не было, а старшие курсы были на производственной или преддипломной практике.

— Кому удалось преодолеть кризис?

— Возрождать институт начал Владимир Пименов, бывший главный редактор журнала «Театр». Он добился того, что заново открыли дневное отделение, появилась аспирантура, расширилось отделение перевода.

— Вы пришли в ЛИТ в 1987 году, в преддверии 90-х — не самого легкого времени для всей российской культуры.

— До 1991 года институт финансировался Литфондом — богатейшей организацией Советского Союза. Туда с каждой выходящей книги шли отчисления — кажется, 7%. Литфонд был настолько богатым, что у него государство занимало деньги. 25 декабря 1991 года СССР прекратил свое существование, так что в 1992-м институт остался без финансирования — его нужно было буквально спасать. Ректору Сергею Есину это удалось сделать.

— Кто из ваших однокурсников 60-х стал знаменитым писателем?

— Мы поступали на один курс вместе и учились на одном семинаре у поэта Николая Сидоренко с Рубцовым. Тогда он был еще никому не известен, и первым, кто его открыл, стал Слуцкий — его Сидоренко пригласил как-то на семинар. Борис Абрамович пришел и попросил всех прочитать по одному-два стихотворения. Дошла очередь до Рубцова.

Он прочитал два. Слуцкий говорит: еще. Прочел третье. Еще. Еще. Он его заставил прочесть стихов пятнадцать. Считается, что Рубцова Вадим Кожинов открыл, но первым, кто понял, что такое Рубцов, был именно Борис Слуцкий. Меня тогда еще поразила его память. Казалось бы, фронтовик, после контузии ему память пришлось восстанавливать — но он всех нас запомнил по фамилии с первого раза.

Еще могу назвать из тех, кто только входил при мне в литературу, Юрия Казакова, он был из семинара Паустовского. Учеником Константина Георгиевича был и Юрий Бондарев. А Белла Ахмадулина уже успела выпуститься и издала первую книжку в тот год, когда я в ЛИТ поступал.

— Вы общались с Рубцовым? Дружили?

—Мы жили вместе в общежитии. Рубцова тогда не печатали, у него маленькая книжка вышла в Ленинграде, любая публикация была для него праздником. Мы жили в общежитии, помню, в газете «Труд» напечатали какой-то его календарный стишок, и он очень радовался. Но у него были проблемы с посещаемостью, так что учеба растянулась лет на семь.

<...>

— Алексей Николаевич, прозаики, критики, публицисты — кого еще сегодня готовит Литинститут?

— Переводчиков. Не отказываясь от «европейского вектора» в плане перевода — что было бы глупо, поскольку политики могут сколько угодно ссориться, но культура остается культурой, — мы усилим «азиатский вектор». Со следующего года наберем группу художественного перевода с корейского языка. Затем планируем китайский. Кроме того, вы помните, что уже несколько лет мы готовим переводчиков с языков народов России.

— Буквально пару лет назад в Сети ходили слухи, что Литинститут «умирает», тем не менее 90-летие благополучно отпраздновали. Можете ли вы как ректор дать гарантии, что в 2033 году мы откупорим бутылку шампанского в честь векового юбилея?

— Наш институт «хоронили» много раз. Хотели закрыть и в довоенные годы, и в 60-е Хрущев к этому пытался руку приложить, а в 90-е и вовсе по такому тонкому льду ходили, что если бы не тогдашний наш ректор Сергей Николаевич Есин, не знаю, чем бы все закончилось. В начале 2010-х Литературный институт объявили «неэффективным вузом». Но он выстоял, и атаки, пережитые нами несколько лет назад, сделали нас только сильнее. Заметьте, что критика в адрес ЛИТа всегда идет извне, а не изнутри. Внутренняя сплоченность и уважение друг к другу позволяют нам преодолевать даже привычку писателей ссориться и разбегаться по разным идеологическим углам. В нашем магическом пространстве все противоречия исчезают. Так что столетие будем все вместе отмечать здесь, на Тверском бульваре.

Читать полностью...