«Книга – дар Божий, и относиться к ней нужно, как к дару». Беседа Сергея Арутюнова с архимандритом Тихоном

Янв 20 2021
На портале Правчтение вышло интервью доцента Литинститута Сергея Арутюнова с книжником, архимандритом Тихоном с Нижегородчины.
архимандрит Тихон (Затекин)

Епархиальные издательские отделы, возглавляемые и наставляемые состоявшимися авторами – огромная радость для всех, кто любит вчитываться и в современные богословские труды, и в историю Церкви. Фундаментально подготовленные и постоянно выпускаемые книги, становящиеся событием для всего воцерковлённого круга читателей – самая значимая, пожалуй, для Издательского Совета Русской Православной Церкви ипостась архимандрита Тихона (Затекина), настоятеля Вознесенского Печерского монастыря и главы Издательского отдела Нижегородской епархии.

О том, как строится работа отдела и о многом ином, наш сегодняшний разговор с ним.

– На одном из предновогодних совещаний вы обращали особенное внимание на архивную составляющую работы книжника, и даже некоторое споспешествование ей сегодняшних – вынужденных – дистанционных методов переписки автора с профессиональными архивистами. Здесь, как вы отмечали, определяющим фактором удачного подбора материалов является высокая квалификация архивного сотрудника, хорошо понимающего авторские нужды. Насколько появление книги зависит от того, как тщательно собраны архивные данные применительно к изданиям и краеведческого, и исторического характера?

– На самом деле это очень большая и ответственная работа.

Сам автор должен быть в каком-то смысле слова профессионалом и уметь работать в архиве. Этот опыт естественно приходит с годами, когда ты постепенно начинаешь ориентироваться в архивных описях (а это один из главных навыков), то есть, понимаешь, с чего собственно начинается поиск документов.

Очень часто бывает так, что в описи написано одно название дела, а когда ты его получаешь, там совсем не то, на что ты рассчитывал. Но зато когда тебе выносят дела, которые просто как воздух необходимы для книги, у тебя, можно сказать, дух захватывает от радости общения с этими документами… прикоснуться своими руками к живой истории, к людям, которые их писали – московским царям, святейшим патриархам, архипастырям Церкви…

Помню, как у меня дух захватило, когда мне вынесли подлинные грамоты царя Ивана Васильевича Грозного, документы и грамоты Патриарха Никона: сердце «заходилось» от радости встречи с этими уникальными документами. В Московском Кремле и в Новом Иерусалиме в запасниках я в своих руках держал личные вещи Патриарха Никона. Или, когда писал книгу о Козьме Минине, читал знаменитую грамоту архимандрита Дионисия и келаря Авраамия Палицына. Или когда в Академии Наук в Санкт-Петербурге благоговейно листал рукопись, написанную Патриархом Гермогеном, или грамоту о его настоловании в Патриархи Всероссийские или поразивший меня знаменитый Летописный свод Государства Российского. Перелистывать его страницы, которые листали и великие князья московские, и цари!

В прошлом году, снимая фильм об основателе нашего Нижегородского Печерского монастыря, Святителе Дионисии, митрополите Киевском и всея Руси, я держал в руках единственно сохранившуюся в России «Лавретьевскую летопись» XIV века! Вот всё это даёт мне, можно сказать, и силы, и энтузиазм. То есть, когда ты полностью «в теме», и самая тяжёлая работа кажется лёгкой. Не только вооружившись архивом, Интернетом, книгами, журналами, но и тем, что ты непосредственно, своими руками, так сказать, «потрогал», как живую историю, и получил от всего этого живую благодать и связь времён! Это очень ответственно, потому что, имея всё это, ты просто не имеешь никакого морального права «подвести» историю российскую или её события «под себя любимого».

– И ещё об архивах, на сей раз исключительно светских. Насколько их состояние является для вас, историка Церкви, удовлетворительным? Как вы оцениваете документальные фонды, сохранённые до наших дней, их полноту и способность охарактеризовать какое-либо явление? Что сохранилось лучше, а о чем, увы, приходится лишь догадываться по неким косвенным данным?

– За 25 лет работы в Государственных архивах Москвы, Санкт-Петербурга, Екатеринбурга, Тулы, Нижнего Новгорода, Перми, Ульяновска и других понимаешь лишь одно: «Какое несчастье! Не хватит и тысячи человеческих жизней на то, чтобы охватить лишь жалкую часть истории, хранящуюся в священных стенах наших архивов!»

Всегда завидовал «белой» завистью людям, которые трудятся в этих уникальных стенах, хранящих историю не только нашего государства, но и всего мира. Своеобразным «пропуском» туда мне всегда служит, не побоюсь этого слова, личное обаяние, «какая-то развязанность в словах», ну и, естественно, внешность. Как откажешь такому «благообразному» священнику…

А любое личное и профессиональное знакомство в архивах, естественно, начинается с даров, и это – наши книги. Когда люди начинают их смотреть и «охать и ахать», тут-то ты и включаешься на полную катушку! – «А давайте сделаем совместный проект! Архив – и наш издательский отдел! Да мы с Вами такую книгу «замутим», с такими документами и иллюстрациями из Ваших фондов, каких ещё и не выпускал никто!» И начинается кропотливая, долгая, совместная работа. Переснимаю документы я сам, благо, фотографией увлекался с пятнадцати лет. Зато потом какой результат!

Очень важно, чтобы тебе поверили и раскрыли перед тобой все «тайники». Что касается фондов и их сохранности, то это, к сожалению, у всех по-разному. Все зависит от того, как содержится архив, в каких условиях, соблюдается ли влажностный режим. Бывают уникальные документы, которые практически вообще не выдаются на руки из-за ветхости, и это просто здорово, что сейчас полным ходом во всех архивах страны идёт их оцифровка. Но всё равно когда ты работаешь с подлинным документом, это – нечто…

Недавно я написал и издал книгу «Григорий Распутин. Верхотурские страницы». Тираж разлетелся мгновенно, но как мне повезло работать с подлинными документами Распутина, держать в руках его фотографии! Я был знаком с писателем Гелием Трофимовичем Рябовым с 1986 года. Когда он мне показал первые подлинные фотографии Распутина и царской семьи и даже подарил два фото, где он стоит на руинах дома Распутина в селе Покровском, я обомлел.

Вообще тема царской семьи мне очень близка: когда я работал на восстановлении Свято-Даниловского монастыря в 1984-1985 году штукатуром-маляром, у нас был замечательный прораб Борис Николаевич Игумнов, который столько поведал мне о царской семье, что я тайком наснимал фотографий из дореволюционных журналов, сделал альбом и потом всем показывал в монастыре. Тогда же, в 1984 году, я стал посещать Елоховский собор, когда служил Святейший Патриарх Пимен. И вот на праздник Святителей Московских служил Святейший с сонмом архипастырей, и вдруг из пономарской двери вышел иподьякон, звали его Иван Сирота, и обратился ко мне и стоящим рядом со мной двум парням: «С вами хотят познакомится! Пойдёмте в алтарь!»

В алтаре нас ждал сам Владыка Питирим! Высокий, с длинной бородой и огромными усами. Благословил, а потом посадил в «Волгу», и мы поехали на Погодинскую. Там нам Владыка всё показал и рассказал, и сказал, что бы мы приходили каждую среду, а так же иподьяконствовать у него в храме на Неждановой. Никогда не забуду, как на меня одевали белый стихарь... Так что именно с того момента, видимо, и началась моя «издательская деятельность».

Конечно, есть такие фонды, которые до сих пор являются закрытыми, и доступ в них ограничен. Хотя, когда я работал в архиве ФСБ России в Москве, мне без проблем вынесли и разрешили переснять следственные дела Патриарха Тихона, Патриарха Сергия и Патриарха Алексия (Симанского).

И потом, я же являюсь председателем Нижегородской Епархиальной комиссии по канонизации, и мне приходится работать с фондом репрессированного духовенства и мирян нашей Церкви в период лихолетий. Каждое изученное дело приходиться «пропускать» через сердце.

Спросите, а как всё успеваете? А я отвечу: и сам не знаю и даже удивляюсь, как-то всё само приходит…
<...>

– Как вам и вашему отделу удается добиваться наилучшего качества издания? «Любовь к книге» здесь слишком общее определение, да и «профессионализм», наверное, тоже… если немного конкретнее, то какие факторы нужно непременно и прежде всего иного учитывать и автору, и издателю при начале работы над новым изданием?

– Здесь, конечно же, многое зависит от того, что за издание, о чём та или иная книга. И любовь к книге, и профессионализм тоже играют не последнюю роль.

Для того чтобы начать работу, должен быть собран – желательно – весь материал. И ещё один важный фактор: ты должен твёрдо быть уверен, что то или иное издание ты в состоянии довести до типографии, то есть, имеет значение финансовый вопрос. Если с ним всё ясно, и есть уверенность, ты уже начинаешь заниматься написанием книги, вёрстки и печати в типографии.

– Как строится работа вашего издательского отдела? Сколько, по вашему мнению, нужно специалистов, и каких именно, чтобы отдел работал, подобно часовому механизму, слаженно и чётко? Кого из людей, сопричастных вашим изданиям, вы можете назвать не только истинными книжниками, но и истинными профессионалами своего дела, и почему?

– По сути дела, у нас всего два дизайнера, корректор и редактор, всего – четыре человека. Дизайнеры создают мастер-страницу, подбирают шрифты, и прочее.

А вот всё остальное… тут уж простите, но я никого к своему детищу не подпускаю. Потому что, имея на руках все отснятые материалы, ты уже видишь книгу на 50-100 страниц вперед, и все коллажи. Иной раз даже перевёрстываем книгу из-за какой-нибудь неожиданно найденной гравюры или документа. А что делать? Документ-то редкий, а гравюра в запасниках лежала невостребованная, а фотография – такой никогда нигде и не воспроизводили!

Тут я сам, конечно, мучаюсь в первую очередь, ну и, конечно, дизайнерам приходится вновь тратить время и перевёрстывать и десять, и пятьдесят, и более разворотов. Вот сейчас верстаем книгу «Святыни Нижегородского Кремля» – вроде бы глава готова, всё, хватит уже. Но вот был сегодня в архиве и отснял такие сногсшибательные документы… Значит, не всё…

Или во «Вкладной книге Печерского монастыря» XVII века столько делали вкладов монахи и монахини монастырей, находившихся в Нижегородском Кремле… Как не поставить на разворот такие ярчайшие документы, которые порой говорят лучше самих текстов?

Вот почему я благодарен нашему замечательному коллективу за то усердие и терпение, за ту любовь, которую они проявляют в деле вёрстки – по сути, рождения книги. Ведь это же ребёнок! Его родили! Его надо вырастить и потом в жизнь вывести! Это очень ответственно.

Самое главное богатство – это люди. Профессионалы. А насколько ещё важно было научиться с годами работать и с типографией! Нижегородская типография с немецким оборудованием «РИДО» – высочайшие «профи» своего дела.

Во многом судьба наша зависит от, казалось бы, случайных, но совсем не случайных, как потом оказывается, встреч: в 2008 году в Манеже, где проходила торжественная церемония вручения наград конкурса «Просвещение через книгу», я представлял книгу «Рожденный на Земле Нижегородской. Патриарх Сергий» и познакомился с замечательным человеком, заместителем председателя Московского областного отделения Императорского Православного Палестинского Отделения (ИППО) А. Н. Паниным. Вместе с ним мы не только издали огромное количество книг, в том числе в соавторстве, но и провели множество книжных выставок, вместе ездили по стране, музеям и кладбищам. Сколько же у нас великих людей, могилы которых находятся в забвении! А ведь они жили, творили историю... и что же... ушли...

Одна из наших задач – воскрешать из небытия славные деяния деятелей Церкви и государства, отразить их жизнь в наших книгах.
<...>

– Видите ли вы сразу образ книги, её примерный объем, обложку, или он приходит (составляется) из многих факторов, и изначальный замысел в процессе работы преображается, и на конечных стадиях книга уже значительно отстоит от него?

– Вот в этом и состоит творчество и писателя, и дизайнера! Сам я верстать не умею. Конечно, можно, в принципе, себя заставить, и делать это самому… Я до последнего сопротивлялся компьютеру – думал, что никогда не изменю пишущей машинке, но время-то несётся вперёд, и за ним, хочешь, не хочешь, а поспевать-то как-то надо…

Часто бывает так, что книга ещё до конца не написана, а тебя уже «несёт» делать вёрстку. Дизайнеры наши – молодцы, за десять лет работы уже научились понимать с полуслова. По сути дела, выработался свой определенный стиль дизайна всех наших книг, даже не побоюсь этого слова – малый канон. Кто-то скажет: да куда столько иллюстраций? А я отвечу – как куда и для чего? А для того, что бы люди увидели и прочувствовали не только слово, но и его оформление. Те самые грамоты XVI-XVII веков, подписи царей и императоров… многое же хранится в архивах и музейных запасниках, и просто недоступно людям! А так – пожалуйста, прочли в тексте и заодно увидели наглядно!

Книги-то делаем для людей, и нужно, чтобы встреча с книгой для человека была праздником. Праздником души, встречей с родной историей.

– Отчего так важно для вас такое стержневое понятие, как «краеведение»? Полифонично звучит оно, включая в себя историю и археологию, архивистику и природоведение, а порой и личные дневниковые пометы и записи. Может ли достаточно полно и красочно поданное краеведение отвадить людей от «книжного фастфуда», воспитать в них неложную любовь к Отчизне и вере? Были ли вы свидетелем таких событий?

– Что такое краеведение? Это любовь к своему краю. Если человек любит свою землю, свой родной край, свою историю, то и книга сама по себе пишется легко, и материал, по милости Божией «сам идёт к тебе в руки».

В краеведении самое главное – люди. Их в нашей стране миллионы, и они всегда готовы откликнуться и предоставить тебе свои материалы и наработки. Один-то в поле не воин, а вот когда вместе, как говорил князь Дмитрий Пожарский и Козьма Минин: «Купно за едино», и получается, можно сказать, произведение, а не «книжный фастфуд», которым завалены книжные магазины страны.

Сейчас, к сожалению, многие люди «хватаются за перо», пытаются что-то писать и издавать. Однако возникает вопрос, а это кому-нибудь, кроме себя, любимого, нужно? Многие сегодня работают на ежеминутную и ежесекундную славу – как ныне говорят, хотят «пропиариться»… Иной раз на раскрутку своих книг тратят огромные средства – а книга-то сама стоит ли этого? Что читатель почерпнет в ней? Что западёт к нему в душу? Сколько он потом добра сделает своему ближнему, прочитав книгу? Либо же наоборот, начитавшись «фастфуда», озлобится и будет свою желчь, свои обиды и неудачи изливать на ближнего?

Книга – дар Божий, и к ней нужно относиться именно как к дару. Поэтому такая наука, как краеведение, особенно важна для всего нашего общества. Она бескорыстна, и в ней-то как раз можно почерпнуть – и человеческих судеб, и небесной благодати.

Читать полностью...