«Русский киноклуб»: выставка «Виктор Борисов-Мусатов. Гармония образа»

Карпушкина Людмила Александровна
Ноя 17 2026
Студенты Литинститута

31 октября 2026 участники «Русского киноклуба» с руководителем, доцентом Л.А. Карпушкиной посетили выставку «Виктор Борисов-Мусатов. Гармония образа». Накануне просмотра в «Русском киноклубе» документального фильма Игоря Калядина «Неизвестный Николай Миллиоти» участники киноклуба решили погрузиться в мир русской живописи серебряного века, ведь именно Борисов-Мусатов был одним из творческих ориентиров для таких художников, как Миллиоти.

Своими впечатлениями делятся  Виктория Клинкео, Ангелика Каграманян, Вера Ороева, Зара Ахназарова, Эльвира Габдрафикова, Роман Киселев и  Ростислав Мишин.


Виктория Клинкео:

Любовь моя цвет зелёный... Случайно возникшая строчка Лорки. И люди плывут вокруг размеренно, гелескулово следуя за вехами представленной биографии: многие, телесно рядом, но внутренне поодаль, как бывает всегда в галереях. «Не говорите громко», «не трогайте руками» — здесь звучит чаще, чем привычно слышать в третьяковских залах. В этом есть правда: мы движемся, а герои картин стоят, мы всматриваемся, они отворачиваются (и даже не от нас, а так, — просто, для чего-то интересней, чем мы). А мы стоим перед ними и думаем, что они нам нужны, стараемся найти ту точку внешнего и внутреннего пространства, которая окажется нашим «сходом».

Виктор Борисов-Мусатов — мир, который мне нужно было учиться любить. Ровно так, как однажды находишь светлую пустоту в своём сердце, для того, чтобы в ней поселились дети ночи. Ровно так, когда позволяешь эпохе Безвременья наполнить тебя тоской и серебряным дрожанием. С такой подготовкой сердца, стоя впервые у «Призраков», ты готов любить эту картину, ты способен видеть гений её создателя. «Призраки» и «Водоём» (прошлое и будущее, смотрящие друг на друга через пространство зала) — явления большого художнического преодоления, которое становится зримым на персональной выставке, где выявляются стилевые подробности, скрытые от нас в постоянной экспозиции, ибо не вместим.

Борисов-Мусатов — графика масла, статика сюжетов и динамика света, обретение малой этюдной гармонии и композиционные промахи большого формата, лица без черт и выбор самобытной красоты женского образа, сияние синего венка, побеждающее немощь, майские цветы и майские девочки, написанные без белил, — только светом одеяния великой княгини.

 

Ангелика Каграманян:

Иногда место само решает, что ты должен его посетить. Так случилось со мной на выставке «Виктор Борисов-Мусатов. Гармония образа» в Третьяковской галерее. Моё сознание упорно отвергает формулировку, выбранную организаторами, заменяя слово «образ» на «тишину». «Гармония тишины» — в этом словосочетании звучит больше от той личности, которую я узнала через картины.

Первое, что хочется мне отметить, — экскурсовод, чей мягкий голос и точная, элегантная подача материала идеально дополняли атмосферу застывших во сне усадеб. Её интонации привлекли моё внимание с первых минут и подтолкнули следовать за ней шаг за шагом до тех пор, пока внутри не сформировалась внутренняя готовность остаться наедине с художником и его творениями в попытке запечатлеть их в своей памяти до последней детали.

Слово «запечатлеть» преследует меня вторую неделю. В русском языке оно обладает двойственностью, тонко переплетая в себе материальный мир и тонкий план бытия. Это и воплощение объективной реальности в искусстве (картина, фотография), и процесс запоминания — сохранить нечто внутри себя, в памяти. «Запечатлеть тишину» — именно так отзывается творчество В. Борисова-Мусатова в сознании малиновым звоном, натягивая незримые нити, которые художник создавал каждым движением руки. Вопреки этимологии это сравнение упрямо рождает во мне цветовые ассоциации.

Стоит отметить, что цветовая палитра мастера не отличается громкостью. Сейчас отчаянно пытаюсь вспомнить: присутствовал ли там малиновый цвет хоть раз на представленных картинах? Перед мысленным взглядом встают различные оттенки серого, голубого, зеленого, желтого… Пастельные, прозрачные. С трудом верится, что В. Борисов-Мусатов творил теми материалами, что указаны в описании каждой картины. Используя жесткие, строптивые материалы, сопротивляющиеся всегда воле творцов, художник будто не картины писал, а раскрывал их скрытую природу.

Смотря на эти холсты и вспоминая слова экскурсовода, что именно в таких цветах мастер, по его признанию, видел русскую зиму, я поймала себя на технологической ассоциации. В моем первом телефоне Siemens единственным фильтром для фотографий, зацепившим меня, был эффект сепии. Он менял привычные цвета и позволял увидеть окружающие предметы под иным углом. В творчестве В. Борисова-Мусатова, особенно в его картинах, где он использовал технику фотографирования, мне чувствуется «сепия», размывающая границы между реальностью и памятью.

Представьте: вы застываете в мареве, сотканном из нитей полотна и акварели, пастели… Представьте, как вы становитесь частью картины, а не просто наблюдателем. Вы вписаны художником в ее пространство, потому что В. Борисов-Мусатов выстраивает композицию так, чтобы реальность была дополнительным слоем пространства и времени.

Это осознание пришло ко мне при изучении картины «Осенняя песнь». Она словно приглашение: березы, как распахнутые створки окна, и даль, застывшая в покое, и янтарное солнце, обрамляющее воздух. Как много воздуха в полотнах В. Борисова-Мусатова и как филигранно точно он выписан через элементы материального мира. Им, кажется, можно дышать. Я отчетливо могу представить его чистоту и свежесть по сравнению с привычным дыханием мегаполиса.

С момента посещения выставки прошла неделя, а я продолжаю перебирать мысленно свою музыкальную фонотеку в поисках мелодии, что звучит в картине «Водоём». Название картины в памяти двоится, превращаясь в «У пруда», и распадается на два разных по масштабу варианта, созданных художником. Ближе всего на данный момент прелюдии Александра Скрябина. Он также стремился превзойти возможности человека, не просто отодвинуть устоявшиеся границы, но изучить, сформировать пространство и время за этими границами.

Композитор жаждал услышать, казалось бы, невозможное — свет в звуке. Объединить их в единое целое. Создать новое пространство. Насколько близко к этому подошел В. Борисов-Мусатов, мы можем увидеть и даже ощутить, стоя перед полотном «Водоём», которое словно стремится опрокинуться на зрителя и поглотить его в себе.

Возможно, частичка меня осталась перед этим шедевром, сидящей на полу?
Или это частичка художника запечатлена внутри меня?

 

Вера Ороева:

Для меня выставка Виктора Борисова-Мусатова стала настоящим открытием. Раньше я почти ничего не знала об этом художнике, поэтому особенно интересно было сначала услышать рассказ о его жизни, времени, в котором он работал, и о том, как складывался его творческий путь. После этого смотришь на картины уже иначе. Начинаешь замечать не только красоту изображённого, но и пытаться понять самого художника, его настроение, отношение к миру.

Больше всего меня поразила гармония его картин. Особенно удивительно, как в работах Борисова-Мусатова сочетаются разные художественные стили. В них можно увидеть и влияние импрессионизма, и символизм, и что-то от старинной живописи. Но при этом картины не кажутся собранными из разных приёмов. Напротив, всё удивительно цельно: приглушённые краски, мягкий свет, фигуры людей, пейзажи. Даже когда на полотне почти ничего не происходит, от него трудно отвести взгляд. Возникает ощущение, будто художник изображает не столько реальный мир, сколько воспоминание о нём.

Мне показалось интересным и другое противоречие. Борисов-Мусатов жил на рубеже XIX и XX веков, в неспокойное время, когда привычный мир уже начинал меняться. А на его картинах столько тишины, покоя и красоты. Но за этой внешней гармонией чувствуется какая-то тревога, грусть по уходящему времени. И, наверное, именно поэтому его живопись производит такое сильное впечатление.

Очень понравилось, как выстроена сама экспозиция. Картины хочется рассматривать не торопясь, возвращаться к ним, сравнивать. А предварительный рассказ о художнике помог увидеть связь между его биографией и творчеством. Без него я, возможно, обратила бы внимание прежде всего на цвет и композицию, но многое осталось бы непонятным.

И отдельная радость –  побывать на выставке вместе с однокурсниками. Мы только начинаем учиться вместе, и мне особенно интересно наблюдать, насколько по-разному люди воспринимают одни и те же произведения. Кто-то замечает детали, которые я пропустила, кто-то совершенно иначе понимает настроение картины. Такие разговоры позволяют увидеть гораздо больше, чем увидел бы один.

После выставки осталось желание вернуться к Борисову-Мусатову, почитать о нём и ещё раз посмотреть его работы. Для меня это, пожалуй, главный признак удачной встречи с искусством: когда выходишь из музея, а знакомство с художником на этом не заканчивается.

 

Зара Ахназарова:
Я довольно редко посещаю художественные выставки, потому что меньше интересуюсь этим искусством. Очень благодарна, что Людмила Александровна приглашает нас в такие интересные места и помогает не забывать про самые разные аспекты искусства!

Борисов‑Мусатов — очень интересный художник, который прожил не очень долгую жизнь, но оставил после себя внушительное число картин. Он изображал в основном своих любимых: жену, сестру, жену друга, а также любимые пейзажи и места.

Гуляя по галерее и изучая истории картин, я всё время ловила себя на мысли, что Борисов‑Мусатов пытался противостоять времени. Повторяя мотивы, он искал способ запечатлеть ускользающую красоту и жизнь (особенно после ранней смерти Станюкович, которая на него сильно повлияла).

В этом есть удел многих художников и поэтов: когда ты запечатлеваешь всех своих любимых в вечности — тех, кого будут изучать после тебя, — то кто запечатлеет и тебя?

Поэтому настоящий катарсис у меня вызвала последняя (или первая?) картина выставки с автопортретом Борисова‑Мусатова. На переднем плане, как обычно, его любимая сестра и модель, привычные для его картин пейзажи, антураж и платье. Но в углу (выглядывает) и сам автор. Он словно врисован туда кем‑то другим. И смотрит он прямо в глаза смотрящему. Это как в кино — слом четвёртой стены, когда актёр специально смотрит в камеру, на зрителя. И этот взгляд Борисова‑Мусатова меня особенно растрогал.

 

Эльвира Габдрафикова:

Выставка Борисова-Мусатова — это "троекратное вау" светлым эмоциям. Перед некоторыми картинами мгновение застывало после волшебного "ах!". Полотна воспринимались как отлитая формочка для жизни, точная передача её сути — и это при типичных сюжетах.

Вот «Крыльцо в сад» и «Окно» — зелёные, полные тихой летней радости. А рядом «Куст орешника», где всполохи и тепло-лимонного осеннего цвета звучат как напоминание о прозрачности и серости человеческой жизни, в которой всегда можно найти свой куст орешника, чтобы вспомнить: солнце всё ещё греет эту планету.

А «Майские цветы» — лучше не скажешь. И не напишешь.

Даже этюды говорят своё. «Два товарища» — изображение со спины, отточенное художником: в нём есть что-то одновременно уходящее и вечное. «Рука, тянущаяся к розам» — удивительная метафора хрупкости бытия и прекрасного момента, которые так важно видеть и ценить. «Старушка-нянька» для девушек в «Гармонии» — отчуждённость, поставленная почти в центр и перекликающаяся с вечностью, потому умиротворяющая, держащая во взгляде все происходящее.

Некоторые картины заставили меня задуматься об обычном. Например, «Поцелуй» — почему люди целуются? Как это вообще происходит? Эти двое явно не из тех, кто выражает друг другу чувства. Наверное, они вовсе их не выражают… Как у Чехова в «Скрипке Ротшильда» гробовщик и его молчаливая Марфа. А тут — поцелуй, где-то в лесу. Очень странно. Так зачем люди целуются? Мол, «хей, я тебя люблю» — или что?

Можно было взять электронный гид: он расставляет важные акценты. Расскажет, как писать темперой в сложнейшей технике перелива цветов, чтобы создать «Гобелен», благодаря которому будет переосмыслена живопись Сезанна и других. Он поможет заметить текучесть картины — как автор расположил элементы композиции, чтобы возникло ощущение, что «Призраки» сейчас смоет дождём. Он же даст отстоять право цвета в холодных тонах вопреки буйству красного и рыжего у современников, которые ныне сходят и уже мозолят глаз.

Главное моё восхищение — талантом. Талант художника и писателя схож по структуре и составляющим. Потому такие выставки полезно посещать: чтобы понимать талантливость и усваивать её. Огромное спасибо нашей волшебной Людмиле Александровне Карпушкиной за организацию.

 

Роман Киселев:

Спасибо большое Вам за организацию нашего похода в новый корпус Третьяковки на Кадашёвской набережной на выставку В. Борисова Мусатова. Я рад, что получил возможность прикоснуться к творчеству этого самобытного и незаурядного русского художника, о котором до этого почти ничего не слышал! Больше всего мне понравились его полотна "Автопортрет с сестрой", "Майские цветы", "Деревце", "За вышиванием", "Жемчужное ожерелье ". Всевозможные оттенки бирюзово-сине-зеленого, перетекающие один в другой, тончайшие световые аккорды и грустные девушки, которые словно бы смотрят вдаль, отрешившись от этого бренного мира, останутся в моей памяти навсегда.

 

Ростислав Мишин:

Это было уже не первое посещение нового корпуса Третьяковской галереи нашей душевной и сложившейся группой, которая периодически устраивает походы на увлекательные выставки и знакомит с именами русских художников. На этот раз знакомство было с Борисовым-Мусатовым – художником-символистом, чьё творчество сильно повлияло на Серебряный век. На выставке особый акцент сделан на «зелёной теме» (разные растения, деревья, цветы, парки и садовое пространство). А от Гойи он будто подбирает характерную холодноватую, серебристую тональность…

 Выставка охватывает не просто какой-то отдельный творческий период Борисова-Мусатова, а весь его жизненный путь.

P.S. В начале экспозиции находится «жизненная карта художника», по которой можно, например, узнать о его творческих путешествиях.